свои малые вотчины.
– Тогда тебе очень нужны друзья, – проговорил он.
– А еще больше не нужны враги, – ответил я. – Особенно враги среди друзей. В общем-то поэтому я и пришел. Виниться перед тобой я не стану, говорил уже, что другого выбора у меня не было. Либо мне было жить, либо твоему дядьке. Да и вообще, я ведь сам тебе обо все рассказал. Подумай, что было бы, если б я умолчать захотел о том, что с твоим дядькой случилось.
– Было бы только хуже, – покивал Славка. – Тогда бы я тебя точно не простил. И вот, знаешь, мне на самом деле простить тебя и хочется, потому что головой понимаю, что прав ты.
– Так отпусти это все, – сказал я. – Забудь. Я твой князь, ты мой боярин. Дядька твой был боярином наместника Ивана. Да, я запрещаю людям говорить, что эти люди наместниками были, но ведь на самом-то деле так оно и есть. Не по правде, конечно, но если по делам смотреть. Против-то никто не был в общем-то. То, что вы договориться с ним смогли бы, далеко не факт. Может быть, и не вышло бы ничего, или наоборот, он тебя на их сторону переманить попробовал бы. Кто знает?
– Знаешь, я сам об этом думаю иногда, – сказал боярин. – Больше чем ты для меня мало кто сделал. Ты, наверное, второй человек после отца для меня, если подумать. И от смерти в Киеве спас, и боярство вернул, братца старшего головой выдал…
– Про боярство ты не прав, – покачал я головой. – Боярства у тебя отобрать никто никогда не сможет, раз ты благородных кровей. Имение, да, вернул. Но боярином Островским ты родился, и никогда никем другим не станешь.
– Разве что князем, – он криво усмехнулся.
– Об этом лучше забудь, – серьезно сказал я. – Князь здесь будет один, и это я.
– Да я же шучу, – сразу же махнул рукой Славка. – Много ты для меня сделал, да, только вот дядька… Не могу я так просто забыть о нем, понимаешь? Родной человек. Долга крови я с тебя спрашивать не стану, можешь не бояться. В спину тоже не ударю, и воевать буду на твоей стороне. Может быть, когда-нибудь и прощу тебя, и тогда мы снова станем друзьями. Но не сейчас, не сейчас. Прости, но не могу.
– Жаль, – я добил остатки вина в своем кубке и встал. – Очень жаль, Славка.
Да, не на такой разговор я рассчитывал, если быть уж совсем честным. Хреново это, когда друзья ссорятся. Еще хуже, когда их разводят обстоятельства, которые от самих людей не зависят. Не мог же я знать, что через три месяца племянника того боярина встречу, и он в мою дружину войдет.
Как и не мог знать, что то убийство такие последствия за собой повлечет. Действовать нужно было быстро, и я сделал единственное, что могло спасти меня, и парней, что доверились мне. Не убил бы я его, так нас быстро отыскали б. Другое дело, что там дружинников во всем Осколе было десятка два, и вряд ли они смогли бы нас взять, в моем-то отряде уже сорок человек было. Хотя кого-нибудь убили бы точно.
Но ошибкой эту историю я все равно не считаю. Правильно я поступил.
А то, что мне не удалось до Славки достучаться. Жаль, конечно, но что поделаешь.
– Пойду я, – только и оставалось сказать мне. – Вино себе оставь, у меня еще есть. Если что надумаешь, где меня искать знаешь.
– Еще б, тебя трудно не найти, – ухмыльнулся он. – Давай.
Я вышел из шатра, и нос к носу столкнулся с Анастасией. Подслушивала она, или просто решила зайти, потому что забыла что-то? Не знаю, но вряд ли подслушивала. Прославленная шпионка наверняка нашла бы другой способ узнать, о чем мы говорили, а не торчала бы у полога шатра.
Меня изрядно пошатывало. Хмельное это вино, а я не ставил перед собой цели не пьянеть, иначе заранее наелся бы березового угля из ближайшего костра, как делал уже не один раз. Не при людях разумеется, просто собрал бы угольков, никто бы и спрашивать не стал, зачем они мне нужны. Может, для каких-нибудь лекарских дел.
– Не права ты была, Настя. Не простил он меня.
– Что, напоил Славку? – спросила воительница.
– Да, – кивнул я. – Он под конец уже шутить стал, что сам князем станет.
– Дела, – покачала головой девушка. – Я-то такого ни разу от него не слышала. Ты только близко к сердцу этого не принимай, нет у него таких мыслей, не будет он против тебя выступать. Да и прав за ним на престол никаких.
– Да я понимаю, – ответил я. – Иначе пришлось бы его убить.
Может быть, так и поступить, в самом деле? Непонятный он какой-то стал, сложный, а мне сложные люди среди бояр не нужны, я в верных слугах нуждаюсь. Опять же, род тогда пресечется, никого не останется. И даже убивать его своими руками или подсылать кого-нибудь не придется, можно просто на самый опасный участок во время боя послать. Выживет – обласкаю, скажу, что молодец и герой. Не выживет, ну, туда ему и дорога.
Свят, свят, и откуда у меня такие мысли? Он ведь не чужой мне человек. Да если я от него избавлюсь, то придется и Настю туда же отправить, а потом и весь ее отряд. Не нужно мне этого. Достаточно того, что он пообещал оружие против меня не поднимать, а что дальше будет.
– Шучу, – я улыбнулся. – Видишь, тоже пьяный. Не простил он меня, говорит, не может сейчас. В будущем, когда-нибудь, может быть, а пока зол он. И вино молдавское не помогло.
– Так да, кто эту дрянь пьет вообще, – поморщилась воительница. – А насчет того, что зол… Попробую тебе помочь. Может быть, смогу его убедить по-своему, по-женски.
– Хорошо было бы, – ответил я. – Хорошо. Ладно, иди к мужу своему. А я по своим делам пойду.
Мало ли у меня дел, помимо Славки? Да полно. Надо осадой командовать, камнеметы строить, да и вообще. Войну выигрывать надо.
Глава 22
Курское городище и окрестности. Середина осени 2225-го года от Рождества Христова.
Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыл глаза, увидел над собой лицо боярина Луки. Лука Филиппович выглядел озадаченным, что для него было в общем-то несвойственно, и это стряхнуло с меня остаток сна. Если уж он вломился в мой шатер, да еще и будит меня, значит, дело плохо.
– Что
