Читаем без скачивания Крестовый поход восвояси - Владимир Свержин

– Ну да, – не преминул бросить Лис. явно огорченный вероломным отступлением противника. – А я тогда твой дядя из Магриба.

– У меня нет дяди в Магрибе. – Повелитель Долины Демонов удивленно воззрился на моего друга, который при всей универсальности своей внешности с большой натяжкой мог претендовать на роль магрибинца. Конечно, друзские одеяния придавали нам некий восточный колорит, но принять неведомых гостей за коренных левантинцев можно было лишь в кромешной тьме.

Я глядел на человека в бурке и никак не мог смириться с мыслью, что он и есть тот самый ужасающий монстр, которому опасливо предпочитают платить дань владыки Востока и Запада. Невольно мне вспомнился случай, о котором много говорили в Европе и, уж конечно же, в местах, где он произошел.

Не так давно в славном Хорезме, еще державшем тогда под пятой окрестные страны и народы, некий посол исмаилитов пировал с шахским визирем, не знаю уж, по какому поводу. Когда после обильных возлияний посла вдруг потянуло на откровенность, он заявил, что в ближнем окружении гостеприимного хозяина пять человек являются чистейшей воды ассасинами. Любопытствующий визирь поклялся, что не тронет слуг Старца Горы, если те откроются ему. Посол отдал приказ, и пятеро молодых людей, среди которых были конюх, телохранитель и виночерпий визиря, немедля выступили из собравшихся перед дворцом слуг. Визирь сдержал свое слово, но слух о том дошел до самого Хорезм-шаха, и он велел бросить всех пятерых живьем в огонь. Ассасины умирали с улыбкой на лицах, прославляя своего повелителя. А шах… очень скоро был вынужден отослать их кровожадному вождю скромную компенсацию. Десять тысяч золотых монет. За каждого убитого. Впрочем, это не сильно продлило его дни – спустя несколько месяцев гордый азиатский владыка погиб во время охоты, укушенный коброй в своем шатре.

И вот этот человек, лет тридцати пяти от силы, с внешностью невыразительной и тусклой, этот чабан и есть пресловутый Старец Горы? Я не мог в это поверить, но, похоже, у стражников сей факт не вызывал ни малейшего сомнения.

– Итак, мой дорогой дядя из Магриба, и вы, незнакомцы, что же вы хотите? Что ищете в моих владениях?

– Монсеньор, – справившись с первоначальным замешательством, начал я, – мы проникли в вашу благословенную долину, вовсе не ища случая причинить вам или кому-либо из ваших приближенных вреда. Суровая необходимость вынудила нас решиться на этот шаг.

– В это я верю, – кивнул Алаэддин. – Неверные собаки редко по своей воле попадают в Вади-аль-Джан. Так что же привело вас сюда?

– Мой друг, – я указал на Лиса, – ищет свою сестру, похищенную из отчего дома несколько месяцев назад. Все это время мы шли по следу похитителей и теперь, монсеньор, нам горько тревожить вас по столь незначительному поводу, но следы привели в ваши владения. Вчера девочка прибыла сюда, во всяком случае, так нам об этом известно.

– И что, она действительно так хороша собой, – внимательно глядя на гостей, произнес Старец Горы, – что вы, два воина и мальчишка, прикидывающийся магом, решились идти за ней сюда?

– Она сестра моего побратима и, – я указал на Ансельма, – невеста этого юноши.

– «Что ты несешь?!» – услышал я на канале связи возмущенный окрик Лиса. – «Какая сестра? Какая невеста?»

– «Отстань! Я объясняю начальству ситуацию максимально доступным для него способом».

Услышав мои слова, Алаэддин молча хмыкнул, и я, ободренный этим молчанием, продолжил:

– Мы готовы дать за девушку большой выкуп…

– И ваши жизни, и ваше золото, – прервал мою речь невзрачный чабан, надменно опираясь на посох, – сейчас целиком принадлежат мне. Стоит поднять руку, и вы тут же погибнете…

– «Ну, у нас на этот случай тоже кое-что имеется», – злорадно заверил меня Лис. – «Стоит мне поднять руку, и у этого животновода рука не поднимется махнуть на нас рукою».

– «Погоди», – прервал я воинственные речи моего друга, – «насколько я понимаю фигуры восточной речи, это всего лишь долгое вступление перед „но“. Так что не будем лишать подсудимого его, возможно, последнего слова».

– «Ну, как скажешь, Капитан. А я бы посоревновался с ним в скорости выхватывания кольта».

– …но я не стану делать этого. Я уважаю смелость. Я дам вам три задания, если вы справитесь с ними, я верну вам девочку живой и невредимой. А если нет – вы останетесь здесь и будете учить моих воинов тому диковинному бою, который я только что наблюдал. Ну что, согласны? Впрочем, выбора у вас особо нет.

– Согласны. – Я склонился в поклоне, и мои друзья последовали за мной. – «Во всяком случае, пока».

– Что ж, вот вам первое задание: видите отару? В ней ровным счетом девятьсот девяносто девять овец. Гоните их на выпас да следите, чтобы ни одна не пропала. Если ж, не дай Аллах, горный волк полакомится одной из моих любимец или орел унесет ягненка с пастбища, вы навсегда останетесь в моих владениях.

– Ну, это служба, чай, не служба, – расплылся в улыбке Лис. – Только ты, вашство, позаботься, чтоб твои нукеры подальше держались. Потому как охранять мы их будем, шо называется, со страшной силой.

– Хорошо, – кивнул Алаэддин и сделал знак своим измочаленным стражникам следовать за ним. – Как, кстати, зовут вашу сестру?

– Альенор из Штраумберга, монсеньор, – поспешил ответить Лис.

– Я велю поселить ее отдельно от других. Остальное в ваших руках. Вечером пригоните овец сюда на водопой, и мы продолжим разговор.

– Ты что, действительно умеешь управляться с овцами? – промолвил я, когда мы наконец остались одни.

– Спятил?! Я их вообще представляю больше в разобранном состоянии. Овчина отдельно, шашлык отдельно. Но я же сказал – у нас в помощниках страшная сила.

Сам того не желая, Старец Горы дал нам целый день на отдых и ознакомление с местностью. Мы валялись в траве, плескались в горном ручье, пронзительно холодном, несмотря на жаркий зимний день, били влет всякую приближающуюся к отаре птицу крупнее голубя, и весь этот день наша «страшная сила» – черный с проседью огромный волк-оборотень – кружила вокруг отары, наводя на нее суеверный ужас и заставляя овец жаться друг к дружке. Горные волки, спустившиеся в долину ближе к вечеру, увидев Херсирка, осваивавшего мирную профессию овчарки, всей стаей примкнули к нему и не покидали вожака вплоть до самого вечера. Что и говорить, старик был в авторитете.

– Ну что ж, – произнеся наконец заветное число «девятьсот девяносто девять», покачал головой Алаэддин, – признаться, я удивлен, что гяурам удалось совладать с моей отарой, но слово есть слово. Вон там хижина, – он указал на лачугу близ водопоя, – ночуйте. Завтра я дам вам новое задание.