Читаем без скачивания Крестовый поход восвояси - Владимир Свержин

Ночь мы провели относительно спокойно. Лишь к утру Лис, обеспокоенный каким-то шорохом, доносившимся снаружи, высунул нос, чтобы выяснить, кто смеет тревожить наш сон. Картина, представшая его взору, не имела равных по своей нелепости. Сотни людей в белом одеянии, опоясанные красными кушаками, в полном безмолвии ползали на коленях вокруг овечьего загона, что-то выискивая в густой траве.

– Чего это они? – затряс меня он. – Капитан, ты только посмотри, шо деется! Алаэддиновское воинство обкурилось мухоморами и теперь играет в луноходы.

– Они что-то ищут, – собираясь с мыслями, изрек я.

– Ценное наблюдение, – похвалил меня Лис. – Например, что?

– Не знаю, – пожал плечами я, вглядываясь в белые спины, маневрирующие в сочной зелени травы. – Хотя нет, знаю. Это они тайный ход ищут, через который мы в долину попали.

– А, ну-ну. Флаг им в руки. Шоб Каменный дэв вот так вот, за полпирожка, каким-то душманам открыл тайну золотого ключика? Зуб даю – делов не будет. Пошли спать, Капитан, этот цирк еще надолго.

Утром гонец Старца Горы сообщил нам, что величайший из великих, царь царей и прочая галиматья, ожидает нас в крепости, чтобы дать очередное задание.

Честно говоря, крепость Алаэддина меня не впечатлила. То есть, конечно, да, были здесь и высокие стены, и башни по углам, и массивные ворота, но где уж было тягаться этой каменной коробке по продуманности и тщательности исполнения с такими гордыми красавицами, как, скажем, Сен-Жан д’Арк или Крак де Шевелье! Впрочем, цитадель охраняли от нападений труднопроходимые горные хребты и мрачная слава хозяина.

Вышеупомянутый тридцатипятилетний «старец», облаченный уже в драгоценные шелковые одежды, поджидал нас во внутреннем дворе одной из башен. Здесь был накрыт богатый стол, вернее, ковер, уставленный десятками всевозможных яств, усердно предлагаемых нам любезным владыкой. Особой же гордостью его был изготовленный собственноручно овечий сыр, выставленный на серебряном чеканном блюде в самом центре «стола». Но что окончательно примирило меня с жизнью в этот час, так это тонкая чашечка китайского фарфора, наполненная горячим ароматным кофе. Моим любимым кофе, приправленным кардамоном, и по сей день почти недоступным в наших северных широтах. Я с наслаждением припал губами к обжигающему напитку, чувствуя, как сами собой очищаются от мусора самые захламленные участки мозга.

– Ну что ж, – проговорил Алаэддин, когда с завтраком было покончено, – перейдем к вашему второму заданию?

– Так давно пора, – запихивая в рот изрядный кусок посыпанного корицей печенья, кивнул Лис. – Можно сразу два в один сеанс, чего мелочиться?

– Сначала управьтесь с одним, – усмехнулся радушный хозяин. И эта самая улыбка не предвещала ничего хорошего.

С вершины башни открывался вид на Долину Демонов, зеленую и радующую глаз обилием тенистых пальмовых рощ, ручьев, речушек и рукотворных озер.

– Все и вся здесь покорны мне, – обводя рукой открывшийся пейзаж, безапелляционно заявил Алаэддин. – Всякий живущий считает высшим счастьем повиноваться моей воле. Когда я велю слугам умереть, они с радостью спешат выполнить приказ. Воля моя священна, однако если вам все же удастся заставить моего подданного ослушаться моего приказа, я буду считать, что вы справились со вторым заданием.

– Начнем, пожалуй, – обводя взглядом площадку, на которой, кроме нас, находился лишь часовой-наблюдатель, хмыкнул Лис. – Чего лясы-то точить?

Алаэддин молча кивнул.

– Эй! – крикнул он солдату, заставляя того обратить свой взор на высокого повелителя. – Прыгай вниз!

– Стой, где стоишь! – рявкнул Лис, вытягивая вперед руку. Исмаилит замер, как приваренный, на парапете, куда успел забраться после первого приказа.

– Ну что, почтеннейший, – Лис спрятал в сапог нечто, напоминающее размерами крупную пудреницу или плоский объектив фотоаппарата, – пусть так стоит или будут какие другие заявки? – Лис подошел к замершему ассасину и провел у того рукой перед глазами. – Ау, мил-человек! Отомри.

Уж не знаю, как воспринял несчастный слова моего друга, но отмер он в самом прямом смысле слова, как динозавр. Стоило праху феникса, зажатому между пальцами Венедина. коснуться лица стражника, как он птицей сиганул с парапета, устремляясь к земле с неведомым еще здесь ускорением свободного падения.

– М-да, – промолвил Лис, перегибаясь через парапет и мрачно созерцая результаты полета. – Рожденный ползать летать не может. Ну что, хозяин ласковый, – обратился он к Алаэддину, – справились мы с твоим заданием или еще кого полетать отправим?

– Справились, – через плечо бросил Старец Горы, начиная спуск по лестнице. – Завтра – третье.

– Да шо тянуть! – вслед ему крикнул мой друг, но шаги, раздававшиеся по винтовой лестнице, слышались все глуше и наконец совсем стихли. – Ну, завтра так завтра.

Сутки, проведенные нами в крепостной башне, не принесли каких-либо изменений. Молчаливая стража не выпускала нас из внутреннего дворика, но никоим образом не мешала передвижению внутри оного, аккуратно следя за тем, чтоб в урочное время нам была предоставлена очередная трапеза, а после наступления темноты – вполне уютная постель.

– Растем на глазах, – подытожил результаты дня Лис. – Вчера – хижина, сегодня – башня с сервисом и удобствами, так, глядишь, завтра-послезавтра высадим этого самого горного пенсионера из его палат.

Утро следующего дня отчасти подтвердило догадку моего друга. Посланный за нами вестник, уже не простой ассасин, а кто-то, судя по одежде, из ближнего окружения Алаэддина, сообщил, что правитель правоверных готов поведать нам третье задание. Теперь нас ждал запретный замок, начисто скрытый от глаз окружающих высокой стеной.

Увиденное нами за его воротами превосходило все ожидания. И если пейзаж Долины Демонов, открывавшийся с башни, тяжело было назвать зимним, то за этими стенами находилось истинное царство вечной весны. Сад, полный разнообразнейших экзотических растений, диковинных птиц с ярким оперением; сад, наполненный тихой ласковой музыкой, явившейся невесть откуда; сад, в котором ручьи текли вином и араком, а на их берегах обнаженные нимфы, одна прекраснее другой, извивались в обжигающем душу сладострастном танце; сад, где посреди ухоженных, словно нарисованных, полянок стояли огромные блюда с благоухающими яствами и сочными плодами; сад…

– Таков он, рай правоверных, – небрежно обводя увиденную картину рукой, пояснил сопровождавший нас вельможа, – но те, кто верно служит лучезарному повелителю, могут вкушать его сладость уже на земле. И поверьте мне, это еще далеко не все. – Он воздел ладони к небу и защелкал языком. – Вах!