встреч.
В гостиной стоял большой древний деревянный стол, несколько стульев из разных коллекций и эпох, и огромный сервант, дверца которого висела на одной петле. На всем лежал толстый слой пыли, наводящий на мысли об археологических раскопках. За столом сидел молодой человек.
На вид ему было лет тридцать, среднего роста, телосложения отнюдь не атлетического. Джинсы, толстовка, кеды, потертая бейсболка поверх сальных волос. На столе перед ним лежал дорогой блокнот в кожаном переплете и несколько простых карандашей.
— Привет, — сказала я. — Я Боб.
— Я — Фил, — сказал он. — Привет.
Я выбрала наиболее чистый стул, смахнула с него пыль, села, вытерла ладонь о джинсы. Наверное, это была очередная глупость — явиться на встречу в заброшенном здании с человеком, которого я раньше никогда не видела, без прикрытия и никого об этом не предупредив. Но эту встречу помог организовать Безумный Император, а если нельзя доверять странным бродягам, живущим под мостом, кому тогда вообще можно доверять?
Любопытно, как он вообще с этим Филом познакомился. Бродяжничали вместе? Фил выглядел так, что приди он сейчас под тот мост, его там примут за своего.
А блокнот он мог просто украсть.
— Ланс, должно быть, очень тебе доверяет, — сказал Фил.
— Похоже на то.
— Не скажешь, почему так?
— Наверное, все дело в моем взгляде, — сказала и я похлопала ресницами. — Разве эти глаза могут лгать?
— Лгут обычно не глазами, — сказал Фил. — Так что давай расставим все точки над «ё». Если ты сдашь меня ТАКС, неприятности начнутся не только у меня.
— Вообще-то, я не собиралась сдавать тебя ТАКС, — сказала я. — Но, чисто из академического интереса хочу спросить, а что будет-то?
— Лучше тебе не узнавать.
— Твои друзья из Сопротивления страшно за тебя отомстят?
— Нет никакого Сопротивления, — сказал он.
— И это печально, — сказала я. — Куда катится этот мир, если теневому агентству и сопротивления никто толком организовать не может? С другой стороны, лучший способ обезопасить подполье — это сделать вид, что никакого подполья и вовсе не существует.
— Так никакого подполья и не существует, — сказал Фил. — И этот мир никуда не катится. Он уже давно покатился туда, где он сейчас, и плавно дрейфует в океане безумия.
— Приятно встретить здравомыслящего человека, — сказала я. — В этом доме кто-нибудь живет?
— Понятия не имею, — сказал Фил. — Но не думаю, что живет. Разве что пара бродяг заходит переночевать, но и они здесь вряд ли надолго задержатся. Знаешь, почему так?
— Дом отключен от коммуникаций? — от электричества-то уж точно, гостиная освещалось только солнечным светом с улицы, и ни одна лампочка, встретившаяся мне на пути, не горела. Впрочем, большая часть этих лампочек была разбита. Температура здесь была такая же, как и на улице, но в это время года отопление и в более благополучных районах не включают. Наличие в трубах воды невозможно было проверить по той причине, что я понятия не имела, где здесь ванная комната, но я предположила, что ее тоже нет. Воды, в смысле.
Ванная-то наверняка сохранилась.
— Не только, — сказал Фил. — В этом здании не работает ни одно сложное техническое устройство. Прикуривать и то от спички приходится.
— И в чем причина?
— Не имею ни малейшего представления, — сказал он и улыбнулся, давая понять, что имеет. — Ты мне не веришь?
— Верю.
— Достань свой мобильный.
— Он выключен.
— Так попробуй включить.
Я достала телефон из кармана и зажала кнопку включения. Ничего не произошло. Даже сообщение о разряженной батарее не выскочило.
— Не волнуйся, этот эффект обратим, — сказал Фил. — Как только ты выйдешь на улицу, все заработает.
Я убрала телефон в карман.
— Пистолет тоже не выстрелит, — сказал Фил. — Будешь проверять?
— Если придется, я тебя так задушу, — сказала я.
— Заметано, — сказал он. — Что ты делаешь для ТАКС?
— А кто спрашивает?
— Я спрашиваю, — сказал он. — Слушай, ты пришла сюда, потому что тебе нужна консультация. Но как я могу хоть что-то тебе сказать, если не знаю, в чем твоя проблема? Ну, помимо проблемы доверия, но это сейчас довольно распространенная вещь. Однако, если Ланс устроил эту встречу, вероятно, мы можем помочь друг другу, а этого нельзя сделать, не поговорив.
— Ладно, — сказала я, понимая справедливость его доводов. В конце концов, это я ему позвонила, и это мне отчаянно требовалась хоть какая-то информация. Нельзя что-то получить, ничего не отдавая взамен.
Таковы законы рынка.
— Так что ты делаешь для ТАКС?
— Я — Цензор, — сказала я.
— Ого.
— Вот так.
— Подожди-ка, — сказал он. — Недавний случай с Дженовезе — это твоя работа?
— Допустим.
— И ты перестреляла всех этих парней?
— Они первые начали, — сказала я.
— Ты знаешь, что запустила передел сфер влияния не только в Городе, но и за его пределами?
— Догадываюсь.
— Дженовезе был главным героем, — сказал он. — Вся эта схема только на нем и держалась.
— Такая и была мысль, как я понимаю, — сказала я. — Убрать того, на ком все держится, чтобы оно перестало держаться и развалилось.
— А потом из обломков теневики построят структуру, которую могут контролировать, — сказал Фил. — Ту же мафию, только в профиль.
— Ты знаешь или предполагаешь?
— Предполагаю.
— И ты думаешь, что теневики не смогли бы договорится с итальянцами?
— Возможно, что и смогли бы, — сказал Фил. — Но любые договоренности — это вопрос цены, которую ты готов за них заплатить. Может быть, это был такой способ торговли. Или ты думаешь, им и правда есть дело до того, что творится на улицах?
— Я не знаю, — сказала я. — Меня использовали практически вслепую, и когда началась пальба, было уже не до рассуждений.
— Ладно, с этим ясно, — сказал он. — Что еще?
— Больше ничего, — сказала я. — Я — начинающий Цензор.
— И тебе нравится этим заниматься?
— Нет.
— Тогда зачем занимаешься?
Я пожала плечами.
— Не то, чтобы у меня был большой выбор.
— Теневики умеют уговаривать, да?
— Ты подозрительно много о них знаешь, — заметила я.
— Я стараюсь разобраться вот в этом вот всем, — сказал Фил. — Этот вопрос касается моей личной безопасности.
— Даже так?
— ТАКС наверняка захотело бы меня заполучить, — объяснил он. — Если бы догадывалось о моей существовании, конечно. Поэтому я очень надеюсь, что этот разговор останется между нами.
— Какой разговор? — спросила я.
— Рад, что ты меня понимаешь.
— Нет, на самом деле, — сказала я. — Пока у нас с тобой никакого разговора и не было. Кто ты такой и в чем твоя предполагаемая ценность для теневиков?
— Я — твоя противоположность, — сказал Фил. — Я криэйтор.
— Творец? — недоверчиво спросила я.
— Криэйтор, Боб, криэйтор.
— И в чем разница?
— В масштабах, — сказал Фил.
— Но ты утверждаешь,
