— Я не могу в это поверить. Ты уже говорил мне, что у тебя договоренность с правительством Израиля о слежке за их агентами.
— Договоренность есть. Но я не отвечаю за то, что происходит в этом суверенном государстве. Это народ с очень твердым характером. Сейчас я тебе раскрою секрет, и это будет еще одним доказательством моей искренности, потому что вместе с этим секретом я отдаю себя в твои руки. Под кодовым именем Кассий я снабжал израильтян секретной информацией. Они благодарны мне, потому что я ничего не просил взамен. Мне было достаточно сознавать, что я тружусь на благо человеческой расы. Они очень высокого мнения о Кассии. Если ты откроешь им, что Кассий — это ты, они будут полностью доверять тебе. Я назову тебе код-пароль, дам копии информации, которую переслал им за последние несколько лет. Что случится дальше, зависит от тебя. Если ты раскроешь эту тайну здесь, то обнаружишь, что существует много людей из Безопасности, которые хотели бы уничтожить и занять мое место. Решив отправиться в Израиль, ты передашь быть может самое важное послание за твою жизнь. Выбор за тобой, Ян.
Выбор? Ян не верил, что существует выбор. Он не сомневался, что любая попытка передать информацию другому отделу Безопасности мгновенно закончится его уничтожением. Но Сергуд-Смит не допустит, чтобы такое случилось. Тогда он будет действовать по плану, передаст послание в Израиль, и пусть там решают, кто такой его деверь на самом деле. Мир перевернулся с ног на голову. Возможно, рассказ Сергуд-Смита правдив. Он вполне способен ради собственной выгоды покинуть тонущий корабль. Ян понимал, что он выныривает из пучины.
— Хорошо, — сказал он. — Говори, что мне нужно сделать.
— Славный ты парень. Поверь мне, ты не пожалеешь.
Сергуд-Смит взял толстый пластиковый конверт и вручил его Яну.
— Я посажу тебя на самолет, следующий до Нью-Йорка. Здесь тебе находиться небезопасно. В Калифорнии и Аризоне тебя разыскивают. Но я не допустил, чтобы тревога распространилась на всю страну. В Уолдорф-Астории заказана комната. Отдохни, купи что-нибудь из одежды. Потом вскрой этот пакет и вызубри всю содержащуюся в нем информацию. Не обязательно слово в слово, главное, чтобы ты знал суть. Здесь находится информация о Безопасности, которую я подготовил для передачи в Израиль. С моей стороны это преступление. Не показывай этот пакет никому. У тебя будет восемь часов для чтения. После этого бумага самоуничтожится. Затем позвони мне — номер на обратной стороне конверта, чтобы я мог сделать следующий шаг. Есть вопросы?
— Столько, что я не знаю, с какого начать. Со всем этим надо хоть немного освоиться.
— Понимаю. Ну что ж, все-таки чудесно, когда кто-то может помочь. Трудно работать в одиночку. — Он протянул Яну руку. После длительной паузы Ян покачал головой.
— Я не умею прощать так легко. Слишком много крови на руке, которую ты мне протягиваешь.
— Не слишком ли ты драматизируешь?
— Возможно. Я буду сотрудничать с тобой, потому что не имею другого выбора. Но я не могу сказать, что мне это нравится. Понятно?
Глаза Сергуд-Смита чуть прищурились, но когда он заговорил, гнева в голосе не чувствовалось.
— Как хочешь, Ян. Успех для нас более важен, чем личные чувства. А теперь тебе пора уходить.
8
Ночью Ян проснулся от грохота далеких разрывов — Он ясно слышал их, несмотря на звуконепроницаемые, с двойными стеклами, окна. Открыв дверь, он вышел на балкон гостиничного номера. За городом ярко пылало. По улицам неслись полицейские и пожарные машины, выли сирены. Было дымно и жарко. Постояв немного, он вернулся в номер чувствуя все еще смертельную усталость, он лег и сразу заснул.
Проснувшись утром, Ян нажал кнопку, открывающую жалюзи, и в комнату ворвался яркий солнечный свет. Он включил телевизор. Висевшая на дальней стене репродукция с картины Рембрандта превратилась в телевизионный экран, Ян прослушал новости, затем «МЕСТНЫЕ НОВОСТИ», сообщение о взрывах и пожарах. Переключив программу, он посмотрел сценку в парке. На скамье сидели мужчина и женщина — здоровые, загорелые, совершенно нагие. Они светились от счастья. Вокруг скамьи — зеленая трава, деревья, на тропинке — несколько голубей. Мужчина и женщина улыбнулись, показывая белые зубы.
— Доброе утро, — сказал мужчина. — Я Кевин О’Доннел.
— А я Патти Пирс. Кому из нас, мне или Кевину, сообщить вам сегодняшние новости?
Они стали ждать решения, которое должен быть выдать компьютер.
— Патти, конечно, — сказал Ян, и камера медленно передвинулась на женщину. Она встала и улыбнулась ему. То, что это была всего лишь программа компьютера, не имело значения. Приятно смотреть на красивую женщину, которая к тому же умеет сделать новости интересными, хотя не понятно, какая связь между новостями и голым обозревателем,
— Ночью Эпил был очень занят, — сказала Патти. В ту же секунду парк исчез, уступив место горящему зданию. Высоко в небо взлетали огненные языки. На улице люди со шлангами сражались с пожаром. Патти, обворожительно крутя задом, забралась в водительское кресло подъемного крана.
— Этот склад запылал рано утром. Он полностью сгорел. Сюда прибыло четыре команды, но лишь к рассвету им удалось победить огонь и не дать ему распространиться. Краска и химические вещества, которые хранились на складе, затрудняли работу наших героев в шлемах. Никто не знает, как возник пожар, но, без сомнения, это был поджог.
Один из героев в шлеме подбежал к крану и отцепил от корпуса машины что-то из снаряжения, даже не заметив Патти, да и не мудрено — ведь это всего-навсего студийная запись. Патти незачем присутствовать на пожаре.
Кто-то постучал в дверь. Ян выключил телевизор, улыбнувшись своему чувству вины. Но ведь другие тоже слушали голых обозревателей!
— Войдите! — крикнул он, и дверь отворилась.
— Доброе утро, сэр, — сказал официант, толкая перед собой столик с завтраком. Это был молодой человек, белый, с усиками на верхней губе. Он слегка гнусавил. Поклонившись, он поставил поднос на столик возле кровати.
— Ночью, я слышал, был пожар, — сказал Ян.
— Это могли сделать только черномазые. Никто из них не пришел сегодня работать на кухню…
— Думаете, это они устроили поджог? В новостях говорили, что виновник неизвестен…
— Всегда так говорят. Но это наверняка черномазые. Теперь их Гарлем спалят до основания.
От этой звериной ненависти Ян почувствовал себя неуютно. Он налил кофе, официант поклонился и вышел. Насколько Америка разделена расовыми барьерами, подумал Ян. Они, конечно, были всегда, но не на поверхности, военная лихорадка усиливала их и с этим ничего нельзя поделать. Он вновь включил телевизор и, дождавшись, когда Патти покинет экран, принялся за яйца и бекон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
