под спину одеяло, – что заботишься обо мне.
Губы у той слегка изогнулись в легкой блуждающей улыбке.
– Это я должна сказать тебе спасибо. После стольких лет и стольких ошибок мне все же дали второй шанс. И вдруг вчера я чуть тебя не потеряла! Это заставило меня осознать, как же много я в жизни упустила. – Она с чувством пожала плечами. – Так что теперь, наверное, я пытаюсь это упущенное как-то наверстать.
Лиззи проглотила внезапно набухший в горле комок.
– Ты выглядишь очень усталой. Ты сегодня вообще спала?
Не успела Ранна что-либо ответить, кто-то постучал во входную дверь. Ранна пошла открывать и через минуту вернулась, ведя за собой Эндрю.
– Вот, привела тебе компанию, – радостно объявила она. – А главное – очень вовремя. Он последит за тем, чтобы ты тут лежала, пока я схожу сварю кофе.
Проводив ее взглядом, Эндрю повернулся к Лиззи:
– Выглядишь уже намного лучше.
– Врун, – закатила она глаза.
– Ну ладно, уже намного чище. – Эндрю опустился в стоявшее возле дивана мягкое кресло и подался вперед, опершись на колени предплечьями. – А если серьезно: как ты?
– Болит. Меня будто отмутузили бейсбольной битой. Если не считать этого, то все в порядке. Ранна обихаживает меня, будто инвалида. Она такая замечательная, как оказалось.
Эндрю скосил глаза на кофейный столик, где лежал, вероятно, недочитанный Эвви, сложенный пополам утренний номер «The Chronicle». Лиззи уже заметила там громкий заголовок:
«ВТОРОЕ ЗАРЕВО НА „ФЕРМЕ ЛУННЫХ ДЕВ“ ОБЕРНУЛОСЬ ТРАГЕДИЕЙ»
Эндрю взял в руки газету и хмуро посмотрел на фотографию развалившегося сожженного амбара.
– Ты это уже читала?
– Мне это читать не надо. Я сама там была.
Он с отвращением кинул газету обратно на столик.
– Я должен был это предвидеть.
– Как ты мог такое предвидеть? – уставилась на него Лиззи. – Деннис вообще ни в чьи радары не попадал.
– Может, и так, но я должен был его засечь. Он как-то раз сказал мне, что у тебя хватило наглости сюда вернуться и вновь начать копаться в том давнем убийстве. Он вообще не в самых лестных выражениях отзывался о семье Лун, а о тебе в особенности. Я должен был связать все воедино.
– Да с чего бы вдруг? Он не говорил ничего такого, чего бы не болтала о нас тогда или сейчас половина города. К тому же есть вещи, о которых мы не знали, Эндрю. О которых никто вообще не знал – и никогда не узнает, потому что Деннис мертв. Но теперь все наконец закончилось. Обвинений предъявить некому – но мы-то теперь знаем, что произошло, или по крайней мере знаем, кого винить в смерти сестер. И Гилмэны тоже будут это знать. А весь прочий Сейлем-Крик пусть верит во что угодно. Это было всегда.
В дверях гостиной появилась Ранна, в руках у нее была кружка с торчащей наружу соломинкой. Вручив кружку Лиззи, она повернулась к Эндрю:
– Сделать тебе тоже, пока я не отправилась в супермаркет?
– Нет, благодарю. Я и так за утро выпил уже больше, чем мне полагается.
Из кухни торопливо выскочила Эвви в ярко-желтых резиновых перчатках.
– Погоди, не убегай, – попросила она Ранну. – Мне еще нужно кое-что добавить к твоему списку. Чем больше оттираю, тем больше эта пакость расползается. Прямо будто у нас тут «Эксон Вальдес» вылетел на мель[24].
Лиззи смущенно пригнула голову и украдкой глянула на Эндрю:
– Я забыла ее предупредить, что у нас тут после предыдущей ночи все в черном порошке.
– Упс!..
В парадную дверь снова постучали, на сей раз уже дверным молоточком. Ранна сунула список в карман и отправилась открывать. Пару минут у входа слышался приглушенный разговор, наконец Ранна вернулась:
– Лиззи, там Хелен Хэнли. Она на крыльце, хочет с тобой поговорить.
Лиззи ошеломленно уставилась на нее. Она не сомневалась, что Хелен уже уведомили о гибели ее деверя, но не представляла, в каких подробностях ей это сообщили и как она восприняла эту весть.
Эндрю тут же вскочил с кресла:
– Если ты не готова, то вовсе не обязана с ней разговаривать, Лиззи. Я могу попросить ее уйти.
Лиззи вспомнила вчерашнее их столкновение в супермаркете, немую мольбу в ее глазах, здоровенный синяк, который та пыталась безуспешно скрыть. Теперь у Лиззи был на лице почти такой же.
– Нет, не надо. Я с ней поговорю.
Эвви с Ранной переглянулись, но промолчали.
Спустя несколько мгновений Хелен уже стояла в гостиной, ее малышка цепко сидела у нее на боку. Глаза у женщины были опухшие и покрасневшие. Сегодня она была без макияжа, и желтовато-зеленый бесформенный синяк отвратительно выделялся на ее лице.
– Простите, что пришлось взять с собой Кайлу. Я не успела найти няню, а медлить не хотела. – Тут Хелен вскинула ладонь ко рту, и в глазах у нее показались слезы: – О бог ты мой… ваше лицо! Это я виновата.
Лиззи села на диване и похлопала ладонью рядом с собой:
– Может, вы сядете?
Хелен опустилась рядом с ней на диван и пристроила Кайлу на коленях. Глотая рыдания, она заговорила между всхлипами:
– Вчера вечером… к нам пришла полиция… Сообщили о Деннисе… о том, что он пытался сделать. Я пришла перед вами извиниться.
– Это сделал Деннис. Вам вовсе не в чем извиняться.
– Есть в чем. – Хелен судорожно всхлипнула. – Что трусила все эти годы. Что мирилась с тем, что он запугивал меня и заставлял молчать. И в итоге вчера вечером он чуть вас не убил. – Она громко шмыгнула носом и промокнула слезы воротничком блузки. – Отсюда я сразу же пойду в полицию. Я еще вчера должна была это сделать, но сначала я хотела поговорить с вами. Честно посмотреть вам в глаза и извиниться. И за то, что случилось вчера, и за то, что все эти годы терпела ваша семья. Мне следовало покончить со всем этим, еще когда погиб Холлис. Но я этого не сделала.
Эндрю подался вперед, упершись локтями в колени:
– Вы сейчас говорите о Хизер и Дарси Гилмэн?
Хелен опустила голову.
– Холлис был хорошим человеком. Он был простым и добрым, и всегда со мною ласковым. Но в то же время он был совершенно внутренне сломлен. Еще до Афганистана. А когда он оттуда вернулся, все стало еще хуже. Он замкнулся в себе, его мучили кошмары. Он начал выпивать. Я умоляла его обратиться за помощью к специалистам, но он не хотел. А потом я узнала об одной группе, которая собиралась в Рочестере. Там встречались люди, страдающие посттравматическим расстройством,
