руку товарища, лёгкие удары, словно электрическим током пронизывающие тело Крота. Он тут же освободил руку, отстал на шаг и ждал, весь превратившись во внимание.
Сигналы поступали!
Крот постоял минуточку, весь напрягшись, в то время как его задранный нос, слегка подрагивая, ощупывал воздух.
Потом коротенькая перебежка вперёд, потеря следа, проверка, немного назад и потом медленное, уверенное продвижение вперёд. Дядюшка Рэт, волнуясь, старался держаться к нему поближе, пока Крот, слегка напоминающий лунатика, пересёк сухую канаву, продрался сквозь лаз в живой изгороди и бежал, узнавая дорогу нюхом, через поле, лишённое чьих-либо следов и растительности, слабо освещённое неяркими звёздными лучами. И вдруг внезапно, даже не подав знака, он куда-то нырнул, но дядюшка Рэт был начеку и тут же последовал за ним вниз по туннелю, куда привёл Крота его неошибающийся нос.
Туннель был узкий, воздуха в нём было мало, в нём стоял сильный запах сырой земли, так что дядюшке Рэту показалось, что прошло довольно много времени, прежде чем этот проход кончился и он смог выпрямиться, расправить плечи и отряхнуться. Крот чиркнул спичкой, и при её свете дядюшка Рэт разглядел, что они стоят на чисто выметенной и посыпанной песочком площадке, а прямо перед ними – парадный вход в домик Крота и на верхушке звонка красивыми готическими буквами написано: «Кротовый тупик».
Крот снял с гвоздя фонарь и засветил его. Дядюшка Рэт увидел, что они находятся во дворе перед домом. Садовая скамейка стояла справа от двери, машинка для стрижки газона – слева. Крот был аккуратным зверем и не мог допустить, чтобы у него во дворе другие звери протаптывали неопрятные дорожки, которые всегда кончаются взрыхлённым холмиком земли. На стенах висели проволочные корзины, в которых рос папоротник, они сменялись полочками, на которых стояли гипсовые статуэтки. У одной стены дворика был устроен кегельбан, а вдоль него стояли скамьи и маленькие деревянные столики с круглыми подставками, которые намекали на то, что тут угощают пивом.
В центре был маленький прудик с бордюром из ракушек, в котором плавали золотые рыбки. Из середины пруда поднималось занятное сооружение, тоже отделанное ракушками, увенчанное большим шаром из посеребрённого стекла, который отражал всё вкривь и вкось и выглядел очень приятно.
Личико Крота засияло при виде всех этих дорогих ему предметов, и он поспешно распахнул двери перед своим другом, зажёг лампочку в прихожей и оглядел свой старый дом. Он увидел пыль, которая покрывала всё толстым слоем, увидел, как печально, пусто выглядит его заброшенное жильё, осознал его маленькие размеры, старенькую обстановку и, снова зарыдав, рухнул на стул в прихожей и зарылся носом в лапы.
– О, Рэтти, – воскликнул он в отчаянии, – и зачем только я это сделал? Зачем я тебя притащил в этот старый нетопленый домишко, да ещё в такую ночь, когда ты бы мог уже быть на речном берегу и сушил бы ноги возле пылающего камина, а тебя бы окружали все твои милые вещи!
Дядюшка Рэт не обратил ни малейшего внимания на эти скорбные упрёки, которые Крот делал самому себе, он носился взад-вперёд, осматривая комнаты и шкафчики, зажигал лампы и свечи и всюду их расставлял.
– Какой прелестный домик! – воскликнул он бодро. – Такой компактный! Так хорошо распланирован! И всё есть, и всё на своих местах. Мы с тобой прекрасно проведём время. Сначала нам надо растопить камин. Сейчас я этим займусь, я всегда всё очень здорово нахожу. Это твоя гостиная? Прелестно! Это ты сам придумал приделать коечки к стене? Великолепно! Сейчас я принесу дрова и уголь, а ты неси тряпку. Крот, она в ящике стола на кухне, давай вытирай пыль. Ну, шевелись же, старина!
Ободрённый этими словами, Крот поднялся, стал энергично вытирать пыль, возвращая вещам их прежний лоск. А дядюшка Рэт носился с охапками дров и вскоре развёл весёлый огонь, который зашумел в трубе.
Рэт позвал Крота к огню обогреться, но Крот снова впал в тоску, рухнул на одну из кушеток в чёрном отчаянии и зарылся лицом в пыльную тряпку.
– Рэт, – простонал он, – а что же будет с твоим ужином, бедный, замёрзший, голодный, уставший зверь? У меня ничего нет, ничего, ни крошечки.
– Ну до чего же ты любишь сразу падать духом! – сказал дядюшка Рэт с упрёком. – Я только что совершенно отчётливо видел консервный нож в кухне на полке, а всем известно, что это обозначает, что где-то по соседству должна оказаться и консервная банка. Встряхнись, возьми себя в руки, и давай займёмся розысками продовольствия.
Они взялись за поиски, исследуя каждый буфет и выворачивая содержимое каждого ящика. В конечном счёте результат оказался не таким уж печальным, хотя мог бы быть и получше: банка сардин, коробочка с печеньем, немецкие колбаски, упакованные в серебряную бумажку.
– Вот тебе и банкет, – заметил дядюшка Рэт, накрывая на стол. – Я знаю некоторых, которые дорого бы заплатили, чтобы оказаться сегодня за нашим столом.
– И хлеба нет, – печально простонал Крот, – и масла нет…
– И бургундского нет, и паштета из гусиной печёнки, – подхватил дядюшка Рэт, смеясь. – Это напоминает мне… Слушай, а куда ведёт эта маленькая дверца? Ну конечно, в погреб! Буквально всё есть в этом доме! Погоди минуточку!
Он направился к двери и вскоре вернулся, немного подзапылившись, но неся по бутылке пива в каждой лапе и ещё под мышками.
– Ни в чём ты себе не отказываешь, Крот, – заметил он. – Это действительно самый милый маленький домик из тех, где мне приходилось бывать. Ты где достал эти гравюрки? Они делают дом таким уютным. Неудивительно, что ты так его любишь, Крот. Расскажи-ка мне поподробнее, как тебе удалось сделать его таким.
И пока дядюшка Рэт расставлял тарелки, ножи, вилки, горчицу, которую он приготовил в яичной подставке, Крот, всё ещё вздрагивая от недавно пережитых огорчений, начал рассказывать сперва скромно, а потом всё более воодушевляясь предметом рассказа, как это было спланировано, и как то было продумано, и как это просто свалилось в руки в виде подарка от тётушки, и как то удалось совершенно случайно разыскать, а то удачно купить, а вот это было куплено в результате больших трудов и строгой экономии, когда пришлось обходиться без того и без другого. Хорошее настроение окончательно вернулось к Кроту, и ему захотелось пойти и приласкать своё имущество, осветить все предметы лампой и объяснить гостю, в чём достоинство каждой вещи, и рассказать о них подробно, совершенно забывая об ужине, в котором оба так нуждались. Дядюшка Рэт, который был отчаянно голоден, но старался это скрыть, рассматривал
