ли, давным-давно на том месте, где теперь шумит Дремучий Лес, задолго до того, как он вырос таким, каким ты его знаешь, тут был город – человеческий город. Здесь, где мы с тобой сейчас стоим, они жили: ходили, разговаривали, спали, занимались своими делами. Здесь они держали конюшни и пировали, отсюда они отправлялись на войну или уезжали торговать. Это был могущественный народ, они были богаты и умели хорошо строить. Строили они крепко, потому что верили, что их город будет стоять вечно.
– Что же всё-таки с ними со всеми случилось? – спросил Крот.
– Кто знает? – сказал Барсук. – Народы приходят, живут, процветают, строятся, а потом уходят. Таков их удел. А мы остаёмся. Здесь жили барсуки, я слыхал, задолго до того, как построился город. Мы можем на время уйти, переждать, перетерпеть, а потом появиться снова. Мы всегда будем.
– И что же случилось, когда люди отсюда ушли?
– Когда люди ушли, – продолжал дядюшка Барсук, – за дело взялись сильные ветры и затяжные ливни – терпеливо, не останавливаясь, день за днём, год за годом. Может быть, и мы, барсуки, как могли, помогали – кто знает? Вниз, вниз, вниз опускался город, опускался, разрушался, исчезал. И тогда вверх, вверх, вверх потянулся лес. Постепенно проросли семена, молодые деревца вытягивались и крепли, на помощь им явились ежевика и папоротники. Листья опадали, становились перегноем, образуя почву, и покрывали руины. Весенние ручьи нанесли земли и песку, засыпали щели, и вот наш дом был опять готов, и мы переселились в него. То же самое происходило там, наверху. Явились звери, им здесь понравилось, они осели, устроились, стали расселяться, и жизнь вошла в свою колею. Они не утруждали себя мыслями о прошлом, они о нём никогда не думают, им некогда. Место это, конечно, холмистое, кочковатое, здесь полно ям и всяких рытвин, но в этом есть и преимущества. Звери не думают и о будущем. Возможно, люди опять сюда явятся, может статься, опять всего лишь на время. Сейчас Дремучий Лес плотно населён, среди его обитателей есть и хорошие, и плохие, и так себе, никакие. Я, конечно, не называю имён. Разнообразие и создаёт мир. Но я могу себе представить, что ты уже и сам о них кое-что знаешь.
– Ох, кажется, знаю! – сказал Крот, поёживаясь.
– Ну, ничего, ничего, – сказал Барсук, похлопывая его по плечу, – это было твоё первое знакомство с ними. На самом деле они не такие уж плохие. Что ж, надо ведь жить и давать жить другим. Но завтра я кое с кем поговорю, и у тебя больше не будет никаких неприятностей. Мои друзья ходят в этих краях где хотят, иначе кое-кому придётся иметь дело со мной.
Вернувшись назад, они увидели, что дядюшка Рэт беспокойно мечется взад-вперёд по кухне. Воздух подземелья был для него слишком тяжёл и действовал ему на нервы; казалось, что он всерьёз думает, что речка куда-нибудь сбежит, если он не приглядит за ней хорошенько. Он надел пальто и сунул свои пистолеты за пояс.
– Пошли, Крот, – сказал он нетерпеливо, увидев входящих. – Нам надо выйти засветло, я не хочу снова ночевать в Дремучем Лесу.
– Хорошо, дружочек, – отозвался дядюшка Выдра. – И я с вами пойду, я тут каждую тропинку с закрытыми глазами найду. И если кому-нибудь по дороге придётся оторвать голову, положитесь на меня, я оторву.
– Не суетись, Выдра, – сказал дядюшка Барсук. – Мои туннели ведут гораздо дальше, чем ты думаешь. И у меня есть запасные выходы в разных местах опушки, хотя я и не всех в это посвящаю. Если уж вы действительно собрались, то воспользуйтесь одним из моих коротких путей. Не беспокойтесь и посидите ещё немножко.
Но дядюшка Рэт продолжал волноваться о своей реке, и Барсук, взяв в руки фонарь, повёл их сырым и душным туннелем, который то извивался в каменистой породе, то нырял вниз, под кирпичные своды, и тянулся, как им показалось, на несколько миль. Наконец сквозь заросли, скрывавшие выход, забрезжил слабый дневной свет. Наскоро со всеми попрощавшись, Барсук поспешно выпихнул их наружу. Он постарался, чтобы всё по возможности приняло прежний вид, замаскировав вход хворостом, опавшими листьями и ветками ползучего кустарника. И тут же удалился.
Они увидели, что стоят на самой опушке Дремучего Леса. Позади них громоздились валуны: ежевичные плети, обнажённые корни деревьев – всё было навалено и переплетено друг с другом. Перед ними лежало огромное пространство спокойно дремлющих, обрамлённых чёрными на фоне снега живыми изгородями, а там, далеко, поблескивали воды старого друга – Реки, и зимнее солнце висело, низкое и красное, возле самого горизонта.
Дядюшка Выдра, как знающий все тропинки, возглавил всю компанию, и они двинулись гуськом, напрямик через поле туда, где в живой изгороди был лаз к реке. Остановившись возле него и оглянувшись, они окинули взглядом сразу всю массу леса, тёмную, плотную, пугающую, мрачно возвышающуюся среди окружающей её белизны. Они тут же повернулись и заторопились к дому, к каминному теплу и милым, знакомым вещам, на которых играют отблески огня, к голосу воды, который бодро звучит за окном, к реке, которую они знали и которой доверяли в любых её настроениях. Она никогда не пугала их никакими неожиданностями.
И пока Крот торопливо шагал, сладко предвкушая тот момент, когда он снова окажется дома, среди вещей, которые он знал и любил, он ясно понял, что он не лесной зверь, что жить ему надлежит возле возделанного поля и живых изгородей, недалеко от хорошо вспаханной борозды, выпаса, ухоженного сада, деревенской улочки, по которой можно не спеша пройтись вечерком.
Не для него – для других – эта суровая жизнь, полная лишений, требующая стойкости и упорства, не для него открытия, столкновения, которые неизбежны в этих медвежьих углах; он должен быть мудрым, должен держаться приятных и безопасных мест, по которым пролегает его стезя, и на ней его ждёт немало приключений, по-своему увлекательных, их хватит ему до конца дней.
Глава пятая
Добрый старый дом
Овцы беспорядочно толпились у плетня, прочищая свои тонкие ноздри и топая изящными передними ножками, высоко задирая головы. В морозном воздухе лёгкий парок поднимался над овечьим загоном, когда двое друзей в прекрасном настроении проходили мимо, без умолку болтая и смеясь. Они возвращались через поля и сёла, проведя целый день с дядюшкой Выдрой, охотясь и исследуя обширные гористые места, где многие речушки, впадающие в их
