обломками его предыдущих автомобилей, и кусочки-то эти размером не больше твоей шляпы. Я думаю, тебе всё ясно, не так ли?
– Он уже три раза попадал в больницу, – вставил Крот. – А уж сколько денег он переплатил на штрафы, даже страшно подумать!
– Да и это ещё полбеды, – сказал дядюшка Рэт. – Он богатый, конечно, это всем известно, но не миллионер же! Дело в том, что он никуда не годный шофёр, не признающий ни правил, ни законов. Одно из двух: либо он разорится, либо погибнет в катастрофе. Барсук, подумай! Ведь мы – его друзья, не должны ли мы что-нибудь предпринять?
Барсук глубоко задумался.
– Послушайте! – сказал он через некоторое время довольно сурово. – Вы, надеюсь, понимаете, что я ничего не могу сделать теперь?
Оба его приятеля наклонили головы, вполне понимая, что он имел в виду. Согласно звериному этикету, никого из зверей нельзя заставлять, чтобы он совершил что-либо героическое или требующее приложения всех сил или даже сравнительно небольшого напряжения, когда речь идёт о зиме. В это время все звери сонные, а некоторые по-настоящему спят. Все так или иначе зависят от погоды. И все отдыхают от пламенных летних дней, когда каждый мускул подвергался серьёзному испытанию и вся их энергия была пущена в ход.
– Хорошо, – сказал Барсук. – Тогда так и решим. Как только год переломится, ночи станут короче, ну, знаете, когда начинаешь ёрзать и хочется вскочить и быть уже вполне бодрым к тому времени, как солнце встанет, а то и раньше, ну, вы сами понимаете…
Оба кивнули с серьёзным видом. Они понимали.
– Ладно. Тогда мы, – продолжал Барсук, – то есть ты, и я, и вот ещё наш друг Крот, – мы тогда за него серьёзно возьмёмся. Мы не позволим ему валять дурака. Мы его заставим войти в разум, даже силой, если понадобится. Эй, да ты спишь, Рэт?
– Нет, нет, нет, – сказал дядюшка Рэт, вздрагивая и просыпаясь.
– Он после ужина уже раза два или три засыпал, – засмеялся Крот.
Он-то чувствовал себя вполне бодрым и даже оживлённым, сам не зная почему. А причина была, несомненно, в том, что он был и по рождению, и по воспитанию подземный житель, и дом Барсука был в том же духе, что и его собственный, вот почему он себя тут так хорошо чувствовал. А дядюшка Рэт, чьи окна выходили на прохладную, дышащую ветерком реку, естественно, находил, что воздух тут тяжёл и душен.
– Ну, пора нам всем ложиться, – сказал Барсук, вставая и доставая для них плоские подсвечники. – Пошли со мной, я покажу вам ваши апартаменты. И не спешите утром вставать, завтрак в любое время, когда пожелаете.
И он повёл своих гостей в комнату, которая служила наполовину спальней, а наполовину – кладовой. Большую часть занимали зимние запасы Барсука, груды яблок, репы и картошки, корзины, полные орехов, и кувшин с мёдом. Но две небольшие, чисто застланные кровати, стоявшие на незаставленной части пола, так и манили к себе, а бельё было хоть и грубоватой ткани, но приятно пахло лавандой, так что дядюшка Рэт и Крот, в тридцать секунд стряхнув с себя всю одежду, нырнули в чистые простыни с великой радостью и удовлетворением.
В точном соответствии с предписанием доброго хозяина оба усталых путника на следующее утро спустились к завтраку очень поздно и обнаружили яркий огонь, пылающий в камине, и двух юных ёжиков, сидевших на лавке за столом, евших овсяную кашу из деревянных мисок. Ёжики положили ложки, вскочили и вежливо поклонились вошедшим.
– Сидите, сидите, – сказал им дядюшка Рэт приветливо, – доедайте. Вы, юноши, откуда взялись? Наверное, заблудились в снегу, а?
– Да, сэр, – почтительно отозвался старший из ёжиков. – Я и вот Билли, мы было пошли в школу, мама нам велела, и мы, конечно, заблудились, сэр, и Билли испугался и начал плакать, потому что он ещё маленький и пугается. Мы как раз оказались возле двери мистера Барсука, возле чёрного хода, и решились постучать, сэр, потому что мистер Барсук, он, как известно, очень добрый…
– Понимаю, понимаю, – сказал дядюшка Рэт, отрезая тонкий кусочек ветчины от большого окорока, а Крот тем временем положил пару яиц в кастрюльку. – А как там погода? И не говори «сэр» через каждые два слова.
– Кошмарная погода, сэр, снегу навалило – ужас! – сказал ёжик. – На улицу не выйдешь.
– А где Барсук? – спросил Крот, подогревая кофе.
– Хозяин удалился в кабинет, сэр, и сказал, что будет очень занят всё утро, и просил не беспокоить его ни под каким видом.
Эти слова были понятны всем присутствующим. Дело в том, что когда ты живёшь изо всех сил целые полгода подряд, то другие полгода ты спишь или дремлешь. И неловко всё время повторять, что тебе хочется спать, когда у тебя в доме гости. Неудобно как-то об этом без конца напоминать. Всем было ясно, что Барсук, как следует позавтракав, удалился в свой кабинет, уселся в кресло, задрал ноги на стул, что стоит напротив, положил на мордочку красный платок и занялся тем, чем обычно занимаются в это время года.
Колокольчик на входной двери громко зазвонил, и дядюшка Рэт, лапы которого были перепачканы маслом, потому что он намазывал себе хлеб, послал маленького Билли поглядеть, кто там пришёл.
Было слышно, как в прихожей кто-то долго отряхивается, и вскоре Билли вернулся в сопровождении дядюшки Выдры, который с громкими приветствиями кинулся обнимать друзей.
– Ну, хватит, хватит, – пробормотал дядюшка Рэт, прожёвывая ветчину.
– Я так и знал, что вы здесь, – бодро заметил дядюшка Выдра. – Там, на берегу реки, все в панике: «Рэт не ночевал дома, и Крота тоже нигде нет, что-нибудь, наверное, ужасное случилось», и следы ваши, конечно, занесло снегом. Но я так и знал. Когда кто попадёт в затруднение, тот отправляется к Барсуку или Барсук сам как-то об этом узнаёт, и я пошёл прямо сюда, в Дремучий Лес, по снегу. Ух как там сегодня красиво! Солнце встало красное-красное, окрасило розовым снег сквозь чёрные стволы деревьев. И такая тишина! А время от времени целая шапка снега – шлёп! – срывается с ветки, и ты отскакиваешь и ищешь, где бы укрыться. За ночь прямо ниоткуда воздвиглись снежные дворцы, и снежные пещеры, и снежные мосты, и террасы, и крепостные валы. Играть бы и играть во всё это часами. Там кое-где валяются огромные ветки – они рухнули под тяжестью снега, а малиновки по ним скачут с таким важным видом, точно это они всё сделали.
