рукой.
Наверняка от увиденного у Тисонги перехватило бы дыхание, но он уже не мог дышать. В горле горело, в желудке полыхал пожар.
Одновременно стало видно и другое. Например, тянущийся от его ноги длинный трос и увесистый груз внизу. Это была земляная глыба величиной в несколько обхватов. Именно она и увлекала Тисонгу за собой. Ангел сложил крылья, иначе их разорвало бы ветром. Потоки воздуха били снизу с невероятной силой. Кожу жгло, будто ее натерли наждачкой.
Иногда боль может вместить в себя весь мир. Тисонга несся с оглушительной скоростью. Казалось, еще один или два удара сердца, и его кожа начнет гореть. А затем внизу произошел беззвучный взрыв, и вверх поднялся столб дыма.
Земля приближалась. Ее рыжие, коричневые, белые оттенки становились все более отчетливыми, обретали форму. То, что вначале он принял за ленту дороги, оказалось рекой, а неровные белые прорехи – редким снежным покровом. В том месте, где земляной ком рухнул на землю, образовалась воронка. Где-то там наверняка покоилась и лебедка… Впрочем, размышлять об этом времени не было. Земля, в существование которой Тисонга не верил, оказалась реальной.
Он летел, словно снаряд, выпущенный из пушки. Чудовищный груз, к которому ангел был привязан, придал ускорение его телу. И хотя веревка на его стопе ослабла и болталась под ногами, ни замедлить падение, ни изменить направление полета он не мог.
В какой-то момент ангел все же решился расправить крылья, но их вывернуло ветром, и они просто сложились над головой. Тисонгу раскрутило в воздухе, земля под ногами подпрыгнула и стала еще ближе. Теперь он мог рассмотреть не только пятна грязного снега, но и отдельные камни…
Кто знал, что именно так будет выглядеть столкновение с действительностью? Оказалось, что Нижний мир, в который ангел не верил, был реален и наличествовал в полной красе – или уродстве, кому как. И не только «наличествовал», но и поджидал его все это время, готовый… Нет, не обнять и прижать к широкой груди, а встретить наконечниками копий, расколотым камнем и острой каменной крошкой.
Фрагмент острова оставил на земле кратер шириной в размах крыльев самого Тисонги. И глубокий настолько, что со временем он мог бы превратиться в водоем небольших размеров. Ангел сделал еще одну попытку замедлить падение или хотя бы выровнять полет, но безуспешно. Разогнанный до невозможности привязанным до этого грузом, он на всей скорости врезался в землю…
Глава 63
Трудности перевода
Трудно сказать, когда наступило утро. Воздух сделался прозрачным в один момент. Туман рассеялся, остались лишь островки грязного снега. Один из них хрустел прямо у него под ногами, однако Энсадум никак не мог вспомнить, когда ступил на него. Более того – каким образом вообще здесь оказался. Вроде бы незадолго до этого он плыл в лодке. Или же двигался по рельсам на каком-то диковинном транспорте…
Саквояжа не оказалось ни на земле рядом, ни где-либо поблизости. В карманах тоже ничего не нашлось, кроме земли и мелких камешков, которых набралось бы на целую горсть. Одежда была пыльной и грязной – покажись в ней Энсадум в людном месте, его приняли бы за попрошайку. Разве он сам неоднократно не отводил глаза от нищих в лохмотьях, от опустившихся пьяниц или от возвращающихся под утро проигравшихся кутил, у которых, в точности как у него сейчас, не осталось в карманах ничего, на что можно было бы купить коробок спичек?
Он огляделся. Никаких ориентиров не нашлось; все та же каменистая земля, островки снега. Пожалуй, произошло что-то нехорошее, раз он оказался один, в таком месте…
Думая об этом, Энсадум заработал головную боль. Коснулся лба – на пальцах остались кровавые следы. Значит, что-то все-таки произошло. Последнее, что он мог вспомнить,– лодку и суровое, грубое лицо шивана.
Вы читали мои мысли, господин?
Он также вспомнил карточку, которую вытянул из щели распределителя. Кажется, на ней было написано что-то кроме адреса. Но он так и не сумел вспомнить, что именно…
Энсадум вытер лоб рукавом. Ткань мгновенно пропиталась кровью.
Проклятье.
Энсадум не мог сказать, что привлекло его внимание. Кажется, он заметил в небе какую-то тень. Спустя мгновение она обрела очертания. В первые один-два удара сердца практик смотрел вверх, не в силах понять, что именно видит. Дирижабль? Некий иной летательный аппарат? Вспомнилось, как сам он в нетерпении переминался с ноги на ногу, стоя на пирсе в ожидании прибытия воздушного судна с родителями.
Впрочем, то, что он видел сейчас, не было похоже ни на один дирижабль. Вообще не было похоже на летательный аппарат. «Оно» очень странно двигалось. Вертикально вниз, по абсолютно ровной траектории. Ни один капитан не рискнул бы снижаться так резко. К тому же не нужно было особенно присматриваться, чтобы понять: для летательного аппарата у него слишком неправильные формы. Угловатые, будто вырубленные топором.
Это…
Если бы объект оказался парящим в небе летательным аппаратом, Энсадум удивился бы меньше. То, что он увидел, походило на камень или на глыбу земли. Темное, неправильной формы, к тому же явно нерукотворного происхождения. За этим объектом по той же самой траектории – вертикально вниз – следовал другой, меньшего размера. С такого расстояния он казался чуть более темной на фоне однообразно серого неба точкой.
Происходящее становилось все более странным. Поэтому, когда первый, более крупный объект, рухнул, подняв в воздух столб камней, снега и песка, Энсадум поспешил к месту падения.
Для того чтобы отыскать его, практику не потребовалось прилагать существенных усилий. Столб пыли на расстоянии напоминал рукоятку ножа. Как будто кто-то решил прекратить мучения этой многострадальной земли и подарил ей удар милосердия, нанеся его в самое сердце Пустошей.
Энсадум ощущал, что почва под ним вот-вот начнет содрогаться в конвульсиях. Что бы ни упало с небес, оно обладало достаточной массой, чтобы сотрясти землю.
Удар почти сбил его с ног.
Он устоял, но лишь затем, чтобы вновь едва не упасть от грохота: звуковая волна не заставила себя долго ждать.
Энсадум побежал.
Холодный воздух щекотал гортань, колол легкие. Почему-то вдруг показалось важным достичь места падения неизвестного объекта как можно скорее. По пути практик дважды упал на острые камни. Случилось это потому, что смотрел он не под ноги, а вверх. Вверх – на стремительно падающую крохотную точку.
С того самого мгновения, как он впервые заметил промелькнувшую в небе тень, Энсадум был уверен, что станет свидетелем чего-то важного. Все это напоминало ему о детстве.
