на андроиде последней модели, настаивает пойти ко мне в напарники.
Тоби Ларк рассмеялся:
– Погоди, мне показалось или ты возмущен?
– Я искин, мне чужды такие сильные эмоции, – оскорбленно отозвался Този.
– Ну, конечно, я прям вижу, как тебе все равно…
– Мне не все равно, как вы выразились, но я не понимаю, как мы будем взаимодействовать. Аас Хар – не искусственный интеллект, он не обладает должной логикой принятия решений…
Следователь устало усмехнулся:
– Ну, со мной же ты как-то взаимодействуешь?
– Вы – это другое… – Този замолчал, что само по себе настораживало.
Тоби Ларк посмотрел на часы – оставалось всего несколько минут, и за ним снова придет врач, чтобы поместить в капсулу гиперсна с очередной программой регенерации. Поэтому он поторопил искина:
– Если есть, что сказать, говори.
– Я могу быть вашим напарником?
Тоби Ларк замер. Подумав, он все-таки опустился на край кровати – силы еще подводили его.
– Ну, ты даешь… Как ты себе это представляешь? Ты искин управления, ты не можешь работать только со мной, понимаешь? Ты только подумай, что на Нибиру ты бы работал только со мной. Тогда ты бы не смог подсоединиться одновременно к Аас Хару, и к катеру Чайки, и к кораблям управления и тем более к роботу-андроиду, вынесшему раненых на катер полиции? Сколько бы человек погибло, если бы не ты!
– В самом деле? Вы так думаете?
Голос искина стал настороженно-счастливым. Тоби Ларк подтвердил, вкладывая в интонацию максимум уверенности:
– Конечно! Только такой алгоритм, как ты, с таким функционалом и допуском мог все это провернуть. Ты вынес меня, раненного, ты оказал первую помощь Грэмму, ты увел из-под огня Айсу. А потом организовал всем эвакуацию… Благодаря тебе удалось задержать банду Филина!
– Да, это правда, – уже без тени скромности проговорил искин. Если бы у него было тело, он бы выпятил грудь. Но у искина было только сознание без закрепленной материальной оболочки.
Тоби Ларк усмехнулся.
– Ты хоть Айсе-то сказал, что Грэмм жив?
– Нет, а следовало? Она вроде бы не входит в число лиц, подлежащих информированию…
– То-ози, рихта джаль, – клириканец закатил глаза. – Ну ты же с людьми столько лет работаешь, почему же ты до сих пор такой бесчувственный железяка… как же ты не заметил, что ей важен этот парень!
В палату постучали, а в следующее мгновение в дверь заглянула молоденькая врач. Следователь кивнул ей, позвал притихшего искина:
– Эй, Този, не делай вид, что ты умер. Немедленно передай Айсе, что Грэмм Сво в соседнем со мной боксе маринуется. Вот прям сейчас передай. Можешь даже сообщить, что это ты успел замазать дыру в его шлеме герметичной заплатой…
– Я не люблю присваивать себе чужие лавры… Я сообщу, что это вы спасли планетолога Сво.
Този замолчал, а когда подал голос, сообщил с грустью:
– Айса на переброске, отбывает в отпуск, отключила все средства связи… Но я передал сообщение! Она прослушает его сразу, как окажется на Клирике. Ей придется активировать креоник хотя бы на паспортном контроле…
Тоба Ларк вздохнул:
– Ладно, тем радостнее ей будет выбивать обратный билет и добиваться допуска на «Тольду». Господин Теон сегодня в хорошем расположении духа, говорят…
Тоби Ларк мечтательно посмотрел за обзорные экраны, за которыми серебрилась Пустота: Вселенная в этот раз к ним была милосердна.
Эпилог
Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», личные каюты начальника криминальной полиции
Теон возвращался на «Тольду» со смешанным чувством: с одной стороны операция прошла более, чем удачно: Филина остановили, вскрыли ячейку, пособников. В секторе прямо в этот самый момент продолжались задержания. Кродо Тиамат предприняла еще две попытки свести счеты с жизнью, оба раза неудачно – Анатолий Духов оказался на высоте, и теперь глава «Новой эры» предстанет перед судом, хочет она того или нет.
Но гнетущее состояние не покидало начальника криминальной полиции.
После окончания операции, он едва успел обнять Семаль – Грета, полоснув по нему взглядом, сразу забрала ее. Он понимал – дочь она забрала навсегда. И поделом, отец из него вышел никудышный, не стоило и пробовать.
Вещи Семаль все еще лежали в ее каюте, даже расческа с длинными розовыми волосками, прилипшими к щетине, осталась лежать поверх покрывала. Теон не трогал ничего. Да и не было у него времени на это – все прошедшие дни он перемещался между комнатами допросов, судебными залами, кабинетами руководства Трибунала и Совета.
Вернувшись с Саарганы, Теон заглянул на пару минут в каюту – умыться, снять парадный китель и переодеться в обычную униформу, взять несколько креодисков с новыми отчетами по Нибиру, присланными планетологами. Еще один – полученный только что от Ириды – он бережно вытащил его из кармана парадного кителя и переложил на стол. Им он займется в первую очередь. На нем – данные о разработчиках черной планеты и обстоятельствах бунта ученых, трое из которых оказались на Нибиру и предотвратили трагедию сто пятьдесят лет назад. Как глава корпуса Деи, Ирида получила данные напрямую из посольства Коклурна. Хотелось бы знать, какие еще сюрпризы приготовили соседи и о скольких стыдливо умолчали.
Входная дверь мелодично звякнула, как раз в тот момент, когда он застегивал верхние пуговицы повседневной рубашки. Двери распахнулись, впуская в каюту настоящий ураган. Теон выглянул из спальни.
– Папа! – розовое облако волос коснулось щеки, худенькие, но крепкие руки обхватили шею и повисли. – Папа, мы дома!
Дома… Она это в самом деле сказала?
Семаль запрокинула голову и посмотрела в глаза. Теон поднял взгляд на вошедшую следом за ней Грету.
– Я решила, что не буду больше сомневаться, – сказала Грета. – Конечно, если твое предложение вернуться еще в силе.
Семаль с тревогой смотрела то на отца, то на мать. Еще крепче прижалась к Теону, обхватив его под ребрами так крепко, что становилось больно дышать.
– Пап? – прошептала. – Почему ты молчишь?
– А что твоя работа? – спросил тот у Греты, заметив, что у той заблестели глаза.
Она шмыгнула носом, подняла вверх голову, чтобы слезы не текли по щекам:
– А и скварр с ней, с работой. Неужели на «Тольде» не найдется для меня занятия?
Она сделала еще один шаг к нему и оказалась на расстоянии вытянутой руки. Замерла, не в силах отвести взгляда от мужчины. Она сделала так много, но последний шаг – за ним. Теон протянул ей руку. Она вложила в нее свою ладонь, а в следующий момент оказалась в объятьях мужа и дочери.
– Боги, сколько времени мы упустили! – простонал Теон, целуя ее волосы и прижимая к себе Семаль.
– И сколько
