— Ну эта… ну ладно, чё там… — похоже, обоих к этому моменту уже давящихся от хохота хозяев только что удостоили не менее изысканных извинений, чем могла бы высказать какая-нибудь велеречивая маркиза. После чего парень примирительно засопел и заворочался на лавке.
— Ох и вояка! — простонала Рондель в совершеннейшем восторге. — Грендель, где ты такое диво и откопал-то?
Колдун с ухмылкой ответствовал сначала в том духе, что хвала всем богам — парниша не догадался у входа сапоги грязные снять. Как пить дать, от вони портянок звери передохли бы, а шкуры на стенах облезли… да вот, топал солдатушка через ущелье невесть откуда и невесть куда. Ну как такого одного отпустить? Чисто тебе телок неразумный, ещё обидит кто.
— Ну да, обидит — с такими махалками на плечах скорее он сам любого обидит, и вовсе не малехо. А если за дубину свою возьмётся, ховайтесь все, — заметила раскрасневшаяся от смеха Рондель под взглядом уже забывшего обо всём и восторженно уставившегося на неё парня, и принялась убирать со стола.
— Так где колечко взял, служивый? Ублажи хозяев беседой, расскажи чего, — вновь осторожно принялся за расспросы колдун.
Гость уже распустил ремень и теперь сыто и вполне добродушно улыбался. Ну да, что ещё надо солдату? Из такой погоды да в тепло, забросить в брюхо достаточное для иных двоих количество еды — эх, хорошо! Ещё б покемарить чуток… Выяснилось, что кольцо парню подарил колдун — да старый, старый, куда уж там старее…
— Эта, деда — точно, железное. Самый боевой металл, даже лучшее чем гномский чугуний, — авторитетно заявил парень, сопроводив свои слова достойной бога грозы отрыжкой.
Грендель весьма сомневался, будто есть на свете металл лучше гномьего железа. Всем известно — подгорные рудокопы каждый слиток год работают, перековывают, а потом ещё пять лет в земле сырой томят. Да в особой, после кострища из нужного дерева, чтобы ржа выела примесь всякую. Потому и нет железа лучше… ну, разве что которое в адских кузницах, огненным дыханием дракона Снимнира калёное.
— Да ну? — озвучил колдун свои размышления. — А всё ж, Чарута-богатырь свой молот именно у коротышек бородатых заказывал.
Неслышно промелькнувшая за спиной гостя Рондель задержалась на полушаге, сделала неслышно пару-тройку жестов. Колдун одними лишь ресницами кивнул — вижу, мол — и продолжил свою немудрёную беседу. И лишь когда солдат уже осоловело от тепла и сытости покачнулся на лавке, Грендель резко переменил тему и свой тотчас зазвеневший металлом голос.
— А вот скажи мне, служивый, отчего тебя мои звери боятся? Да и солдат из тебя аховый, как в балагане у лицедеев — одна только видимость и есть…
Лен всё же не выдержал, улыбнулся и моргнул виновато. Пожав плечами, он выудил из левого рукава притаившуюся там Скарапею, и она уже сама мягко перетекла на стол.
— Хозяев не трогать, зверей тоже, — негромко распорядился он змее, которая совершенно по-хамски приняла стойку и зашипела на отшатнувшегося колдуна. Ну чисто тебе благоверная башмачника Линдера, когда упирала воинственно руки в боки и для разминки начинала вполголоса и полсилы, с простеньких и самых незамысловатых ругательств…
— Это она так, больше для порядку, форс держит, — заметил он и в свою очередь поинтересовался — а отчего солдат из него аховый?
Брови колдуна напротив сначала скакнули вверх, потом медленно сползли на своё место, и лишь потом он отозвался. Известие о том, что любой настоящий солдат в случае чего сначала за оружье хватается, а уж пугается потом, Лен проглотил молча. Ну да, пожалуй, что и так… На замечание Рондель, что кислятиной и застарелыми портянками от него не прёт — у женщин нюх всегда острее — он лишь кивнул. Но окончательно добили его слова хозяина, что любой солдат без вина и за стол-то не сядет. Всю душу вымотает, но вытребует — по крайней мере, пива.
— Н-да! Знатно обложили, как волка… — Лен усмехнулся и пожал плечами под изрядно тяготившей их кольчугой. — Лаен я, или Лен. Всё верно, то личина была — маскировался я. Не знал точно, кто тут живёт. И в порядке ли у него…
Видя его заминку, хозяин тоже усмехнулся и закончил фразу.
— С головой? Ну и как, в порядке?
Лен криво усмехнулся, покивал и заметил, что в одиночестве-то мозги чаще всего и становятся набекрень. А раз подруга жизни есть…
— Да, у вас, как я приметил, ещё кто-то живёт?
Колдун не видел особого смысла крыться.
— Да, кстати, Рондель — а где Слав?
Девица отмахнулась и беззлобно проворчала, что старик отправился за дровами, как с вечера и обещал.
— Ах ну да, точно, — колдун повернулся опять к Лену и выжидательно посмотрел на него. Этак с хитринкой, с подначкой — ну, мил человек, а ты что за зверь-птица и чего тебе тут надобно?
Не раз и не два рот у него открывался было, но потом, словно спохватившись, захлопывался опять. Какую правду или часть её сообщить местному колдуну? Вроде и нормальный чел, без особой червоточинки, но и раззваниваться совсем тоже не след… и наконец, Лен решился.
— Какие ветры последнее время веют с полудня?
Колдун в ответ зыркнул остро, внимательно. Заметно подобрался и даже посерьёзнел. Точно так же он ответил не сразу, всё рассматривал гостя, как-то незаметно скинувшего личину простого и незамысловатого увальня.
— Недобрые, парень, ох как недобрые. Смертушкой веет — лютой да многой.
Лен медленно кивнул и ещё медленнее протянул к лениво перетекавшей по столу змее ладонь.
— Верни кольцо, милая — не жмотничай…
Снова Скарапея покосилась своим странным взглядом, снова судорожные движения комком в горлышке — и точно так же, как и раньше, на ладонь хозяина выпало очередное драгоценное увлечение змеи.
— Ох, матушка… — Рондель ухватилась за щёки и тихо опустилась рядом с колдуном на лавку.
Всё верно, всё верно. Не узнать кольцо королевской воли невозможно — даже тому, кто ни разу его не видал. А Лен пошевелил его на ладони, словно не замечая, как кроваво-алые брызги бросили сполохи на лица хозяев, и осторожно выдохнул:
— То, что было у шаманов степняков, уже у них отобрано — и на корабле с надёжными людьми уплыло подальше. Теперь остались орки…
Колдун с расширившимися от удивления глазами ошеломлённо кивнул, поддерживая под руку свою попеременно то красневшую, то бледневшую подругу. Положение спас топот и грохот откуда-то снаружи пещеры, а затем чей-то надтреснутый голос рявкнул:
— Рондель, да помоги! Откинь полог, а то у меня руки заняты!
Та спохватилась, метнулась к выходу. Сначала там шуршали и топали, потом тихий сбивчивый шёпот прервался солидным мужским хмыканьем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
