— Помогу, помогу, — чуть суетливо, меленько закивал колдун. — Но придётся тебе тож вплестись в обряд. А то я не вижу будто, что ты и сам по делам ненашенским, нетутошним — найлепший спец?
Не кривя душой, Лен признал, что да, есть у него кой-какие способности, о коих не след трезвонить на каждом углу. Чего уж там… тут такой случай, что надо последние закрома и ухоронки вытрясать, но в дело пустить. Верно? Верно — колдун кивнул и вновь принялся слушать.
— И ещё. Я зиму у друидов провёл. Тайн они мне своих не открывали — но у меня и у самого глаза есть и уши, а к ним впридачу и голова вроде не самая дурная. Кой-чего понял и на ус намотал.
— Ну так и отрастил бы себе усы, а то лицо босое, — полог у входа откинулся, и из слабых отблесков света наружу выглянула Рондель. — Хватит вам лясы точить, мужчины, давайте почивать уже…
Как ни намаялся Лен за бессонную ночь и непростой день, а так и не смог уснуть сразу. Лежал без сна, слушая тихое, словно вкрадчивое дыхание Мечеслава рядом. Будто даже во сне тот таился, подкрадывался к супостату. Оценил парень сполна и осторожное посюркивание сверчка откуда-то из дальнего угла пещеры, редкое капанье со свода совсем уж в глубине.
«Нет, определённо, кто-то из небожителей ворожит втихомолку. Встретить Мечеслава живым — да о такой удаче и мечтать нельзя было» — подвёл он итог своим думам и не без вздоха подпустил на себя привычно отразившееся от потолка и бесшумно обрушившееся сверху слабенькое сонное заклятье…
— Ты это, двоих малолеток оставь, — буркнул на прощание Грендель и отчего-то отвёл взор.
Двое чародеев стояли у входа в большую, раскинувшуюся меж гор долину. Сама по себе, поросшая редким лесом, она ничем особо примечательным не выделялась. Ну прогалина меж камня, с трёх сторон сжатая высокими, этим утром словно нахмурившимися горами. Ну зелёное пятно жизни среди нагромождения скал и валунов.
Да вот, в склонах долины и облюдовал себе жильё враг. Орки, грозное и непримиримое племя. Спасибо творцам всего сущего, что хоть не отличались те особой сообразительностью да присущей другим расам некоей житейской мудростью. Существовали сегодняшним днём — налетели оравой, порезали-пограбили, и опять в свои вонючие норы. Некоторые кланы, впрочем, умели строить простенькие временные жилища из жердей и набросанных сверху шкур. Мосты и грубоватые лодьи, ковали железо и выращивали рожь — но большей частию жили тем, что удавалось отнять у соседей…
— Ладно, жди меня три часа, — Лен уже с трудом сдерживал так и пробиравшую дрожь.
Здесь и сейчас Грендель ему не помощник, скорее помеха. Как ни умудрён тот жизнью, как ни опытен, однако силы колдун был средненькой, брал больше хитростью. Ну да, плеснул кой-чего из склянок своих, не поскупился — а всё же, полагаться приходилось на себя. И вот уже хмельное предвкушение хорошей заварухи мягко било поддых и заставляло подрагивать в нетерпении руки-ноги.
А лес и горы вокруг словно звенели негромко, перекликаясь — пришёл тот, кто умеет повелевать…
Он вошёл в долину с полуденного заката, самоуверенный чужак, и сотни ненавидящих глаз тотчас приметили, как тот вышел на просторную среди редколесья поляну и словно замер в задумчивости или нерешительности.
Неслыханное свершилось — никогда ещё на памяти орков живые пришлецы не попадали сюда. Перешёптывались, глухо порыкивая, воины, и едкий пот стекал по ощетинившимся бокам. Крепче стискивались массивные дубины и грубовато откованные ятаганы, раздувались в сомнениях ноздри. А вождь отчего-то медлил, поглядывая на застывшего в камлании шамана. Весь увешанный бусами и лентами с привязанными к ним самыми разнообразными, долженствующими внушать почтение предметами, тот трясся как в лихорадке, а стиснутый в когтистой ручище огненный камень сиял всё ярче.
Наконец, тот открыл мутные глаза. От него пахнуло жаром, ненавистью. И страхом.
— Окружить, — негромко рыкнул вождь, и слово это разнеслось по всем пещерам, долетело до ушей каждого.
Это в обычное время самые здоровые или же безрассудные могли огрызнуться недовольно, прежде чем выполнить приказ. Но коль пришёл враг-хомо, клан должен быть послушен и силён своим единством… и из пещер потоками хлынули орки.
— И сотня витязей прекрасных ценою подвигов напрасных едва ль могла б тут уцелеть…
Лен стоял замерев, боясь расплескать собранную по капельке и накопленную силу. Вот-вот перельётся… Он словно из-под воды наблюдал плотную толпу, окружившую его в несколько рядов и ощетинившуюся оружием. А всё же, они медлят, как чувствуют, что погибель пришла… и когда за особо тесно сгрудившимися воинами замаячили двое тех, кого ведун и ждал, только тогда он позволил себе чуть пошевелиться и сменить позу. Шевельнул для верности пальцем, указуя направление.
Всё, возврата нет — чародейство потекло во все стороны, выплеснулось словно вода из резко перевёрнутого ведра. Долетело до стен долины, взметнулось возмущёнными сполохами.
А всё же, тот пустоголовый шаман не заметил ничего. Ну ровным счётом ничегошеньки, как ни вчувствывался в непонятного своей смелостью чужака. Ещё бы — магия леса это не грубое повелевание стихиями, и не душащая прахом сила чернокнижья. Это, братие и сестрия совсем иное… мягкая просьба — придите на помощь! Ты, ты — и вот ты!
И они пришли. Сначала взметнулись опавшие ветви, колыхнулись над травой под недоумёнными взглядами. С хрустом и скрежетом свернулись в тугие клубки — а потом вдруг прянули к замершим оркам…
Лен довольно оскалился. Как ни простенько было это чародейство, а совладать с ним нелегко. Это не живая плоть, которую можно ранить острым или ушибить тупым — с каким-то болезненным, огорчившим самого себя интересом молодой ведун следил, как призванные им стражи с хрустом лопающихся костей давили в своих объятиях здоровенных и сильных воинов, словно кукол швыряли их о стволы вековых сосен и рвали на части. Бесполезными оказывались против них и удары оружия, и броски крепких копий. И лишь потом кто-то из орков с верещанием притащил из пещеры горящие факелы.
Таки сообразили, стервецы…
«А вот это вам как?» — ладонь парня под плащом наконец шевельнулась и приняла другое положение. И тотчас, тонкой пеленой разлитая вокруг Сила словно вскипела.
Отозвался каждый опавший листик, каждая обронённая деревьями хвоинка и травинка — вокруг замершего чародея закружился вихрь, и сам воздух словно потемнел в этом движении. Поначалу несерьёзным показался он сонмищу оскаленных морд, которые тесной грудой уже бились с исполинами из горящих ветвей почти на равных.
Да вот, каждый лист оказался словно из острейшей закалённой стали — первая же волна орков просто исчезла во взметнувшемся фонтане алых брызг и нелепо-белых костей… и убедившийся в действенности своего оружия Лен отпустил этот кипящий вихрь на волю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
