тут при чем?
— Но если бы мы ее не притащили, то тогда вам было бы не на чем путешествовать в песках…
— Разве в мире существуют только ваши лошади? Неужели нельзя купить скотину в последнем населенном пункте перед пустыней?
— Скотину, может, и можно, но вот нормальную лошадь, способную вынести многодневный поход по пескам, — нет! Очень жаль, что вы этого не понимаете.
Лица пятерки варгуш, сидящих рядом со своей начальницей, осветились улыбками. Мол, ну и дурень! Это же очевидно! Ладно, запомню я эти улыбочки. Я вообще-то не злопамятный… Почти. Но запомню!
Я внимательно обежал взглядом улыбающиеся лица. Наглые… но симпатичные… Этого у них не отнимешь. Как специально подбирали. Стройные, изящные, даже в какие-то мгновения грациозные. Красивые лица, светящие юностью и задором. Все разных возрастов:
Кира. Черное короткое каре. Удивительные зеленые глаза. Поблескивают. Я бы даже сказал, чересчур. Она, правда, делает вид, что она тихая и скромная, но видно, что из нее энергия прет. Даже наблюдать, чтобы это понять, особо долго не пришлось. Пятый курс. Самая взрослая после госпожи старшего лейтенанта.
Анжелина — четвертый курс. Светлая шатенка с несколько созерцательным взглядом, янтарные глаза. Узкие, с длинными тонкими пальцами, красивые кисти рук. Что-то есть в них… чувственное, я бы сказал, в этих тонких пальцах с аккуратными, коротко обрезанными ноготками.
Илона — светлые золотистые волосы. Тоже короткая прическа. Впрочем, они у всех короткие — выше плеч. У этой, пожалуй, самое красивое лицо из всех. Практически не к чему придраться, настолько оно идеально. Голубые глаза. Смотрит на меня с недоумением. Третий курс.
Рината — второй курс. Рыженькая. Прическа какая-то мальчишеская. Волосы торчат слева и на макушке. Глаза карие. При обращении взора на меня прищуриваются, как целящийся снайпер. Похоже, прикидывает, с чего удобнее начинать мою разделку. Ню-ню…
И последняя — Дана, первый курс. Темненькая, как и Кира, но, в отличие от той, имеет темные глаза удлиненной формы. Как у кореянок или японок. Худенькая, невысокая, чем-то напоминающая мультяшных героинь. Миленькие, чуть пухленькие щечки, детское выражение лица. Прямо «каваи-и-и!» из сериала. Ее научить «ня!» говорить, вообще анимешка будет.
Ну и до кучи — госпожа старший лейтенант. Возраст примерно как у Дины. Тоже темноволосая, с темно-карими глазами. Чем-то лицом на Стефи похожа. По поведению — «плавная» какая-то. Такое ощущение, что ее крепко удивили, и она с того момента до сих пор в себя не пришла. Вроде смотрит и глазам своим не верит. Что-то, в общем, такое.
Форменные дорожные костюмы на всех сидят как влитые. Ничего не топорщится, нигде не отвисает. С фигурами проблем нет ни у кого. В первый раз, после того как Мотэдиус нас вежливо выставил из своего кабинета под предлогом «познакомиться и чего-нибудь начать делать», мы долго молча и тщательно разглядывали друг друга. Минуты три. Их шестеро — я один! Причем никто не смущался и конфуза не ощущал. Что я, что они. Разглядывали, как перед схваткой, в которой никто не собирается уступать.
«Ну и что это за охрана?» — спросил я тогда себя, поочередно переводя взгляд с одних длинных ног в высоких черных сапогах на другие. Ноги есть, да. Не отнимешь. Глаза, брови, губы — есть. Лица — придраться не к чему. Но все остальное по виду — детский сад. От чего, интересно, они могут меня защитить? От бродячих собак? Или от одинокого разбойника-доходяги, выгнанного голодом и отчаянием на дорогу? Очень хотелось спросить их прямо в лоб, как говорится. Но я не стал форсировать эскалацию конфликта, подумав, что если я собрался с ними на три месяца в пампасы, то следует иметь с командой хоть какие-нибудь, но отношения. Поэтому я потребовал приватного разговора с лейтенантшей и спросил у нее уже без лишних ушей:
— А, собственно, что тут у нас за детский сад?
Та поджала губы, вздохнула и начала объяснять.
— Видите ли, господин архивариус… — (брр, это что, они меня так всю дорогу звать будут?) сказала она, — есть две причины, по которым пятерка была укомплектована этими курсантками. Первая — девочкам нужно расти. Расти в плане карьеры. Все они отличницы боевой подготовки, прекрасно владеют оружием, и командование рассчитывает, что они оправдают его доверие. Но для продвижения вверх нужны успехи… Однако академия в столице перестала существовать… и отношение императора и военного руководства империи к выпускницам Этории… скажем, изменилось. Курсанткам сейчас просто негде проявить себя! Ваша экспедиция — хороший повод заработать им на карьерный рост. И из этого проистекает вторая причина. Возможно, она не столь хорошо выглядит, но я не стану ее скрывать. В пятерке есть курсантка, имеющая родственниц в высоких чинах. Я не знаю кто, мне не сказали, но она есть. Думаю, что по благополучному завершению задания она, впрочем, как и вся группа, будет награждена, и это станет стартом ее карьеры…
«Вот как? — подумал я, услышав ответ. — Протеже, значит?»
Кто-то устраивает судьбу своей дочери или внучки? Впрочем, ситуация вполне нормальная и понятная. У кого какие возможности в жизни есть, тот те и использует. А остальные четверо призваны создать видимость равных возможностей… Понятно. Но что значит лично для меня подобная ситуация? Хм… Да в принципе ничего! Пожалуй, одни сплошные плюсы. Насколько помнится, варги-курсантки пока не озабочены в плане секса, это раз. К примеру, Лисса с подругами на меня тогда не бросались. Так, «коготки» немножко пытались поточить на мне ради интереса — и все. А два… Коль кто-то отправил в пески своих малолетних родственниц, то выходит, что ничего опасного в этой поездке не ожидается. Думаю, соображал же этот кто-то, что делал? Надеюсь, что соображал и не ошибся.
Получается, что приглядывать мне в поездке нужно в общем-то лишь за Биргит. Вот у нее крыша на свежем воздухе может и поехать… Но в ментале «ничего такого-эдакого» от нее не слышно. Не нравлюсь я ей, это есть. Слегка раздражена. Тоже чувствую. Однако игривости в настроении у нее нет никакой. Абсолютно. Ну и чудненько…
— Леди, — задал я ей тогда вопрос, — скажите, а лично вы… Вы тоже рассчитываете на продвижение, если мы успешно выполним миссию?
— Это будет решать командование, — сухо ответила она и добавила: — Но я хочу,
