лёгкая добыча, и приберегут свои атаки на то время, когда сочтут, что обладают ошеломляющим превосходством в огневой мощи.
— Занятия скоро начнутся, — сказала Гермиона.
Я кивнула.
Мы расстались в лучших отношениях, чем в тех, с которых начали, хотя я подозревала, что Гермионе рядом со мной всё ещё было немного не по себе.
Остаток дня прошёл как обычный день в школе, хотя я слышала, что Рон Уизли ухитрился довести девочку из Хаффлпаффа до слёз. Его братья поклялись, что заставят его пожалеть об этом, когда я встретилась с ними за обедом.
В течение дня аромат тыквы усиливался, и ощущение радостного предвкушения росло по мере того, как конец дня всё приближался и приближался.
Наконец, настало время праздника.
Фонари из тыкв были повсюду, и на их поверхностях были вырезаны различные лица. Я заметила, что тыквы за столами Слизерина и Гриффиндора, как правило, были чуточку демоничнее, а фонари над другими столами — были намного дружелюбнее.
Эти люди делали всевозможные предположения, основываясь на предпочтениях Дома.
Над головами летали тучи летучих мышей, заставляя свет сверкать и сбоить, когда они пролетали рядом с тыквами.
Летучие мыши были настоящими; я могла это утверждать, из-за того, что они поедали моих насекомых, что вызывало во мне небольшое беспокойство. Поедание ограничивало моё зрение и возвращало меня к норме, по крайней мере, в пределах зала. Здесь мне придется быть ещё больше настороже, чем обычно.
Я удерживала лицо невыразительным, не демонстрируя никаких признаков раздражения.
Хотя всё и правда выглядело прекрасно. Всё было тёмным и сделанным из оранжевого и чёрного материала.
Еда была хороша, как всегда, с очевидной тыквенной темой. Тыквенный сок, тыквенные паштеты, тыквенный пирог и запечённая в тыкве картошка. Последнее я раньше не пробовала, но решила, что мне нравится.
Милли, кажется, обожала их, но Драко корчил рожи на всё. Полагаю, тыквы ему не нравятся.
Хорошим в этом было то, что никто не спрашивал меня про нарушителя. Они достаточно хорошо меня знали, чтобы понимать, что я, скорее всего, ничего больше о нём не расскажу.
Наконец, тарелки очистились, и Директор заставил нас встать. Взмахом палочки он заставил огромные, массивные столы исчезнуть, и затем заставил нас отступить от того места, где обычно сидели профессора.
Я услышала странный перестук барабанов в отдалении. Он был громоподобен и, кажется, резонировал в моих костях. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что двери, ведущие наружу, были открыты и скелеты, танцуя, входили внутрь.
У некоторых из них были трубы, и я не имела ни малейшего представления, как они в них дуют, не имея лёгких. Остальные били по собственным грудным клеткам, кажется, при помощи собственных костей.
Это были скелеты мужчин и женщин; я повидала достаточно костей, чтобы знать разницу. У некоторых были флейты, также сделанные из костей, а у других свирели из того же материала. Они должны были изрыгать богомерзкий шум, но каким-то образом им удавалось создавать довольно гармоничный звук.
Люди вокруг меня орали подбадривающе и топали ногами. Я чувствовала себя немного неуютно в толпе, без моих насекомых, способных предупредить, так что силой пробилась в передний ряд. Гермиона стояла рядом со мной, широко улыбаясь.
Это было именно то, чего она ожидала, когда решила отправиться в школу магии; я могла прочесть это по её лицу.
Теперь скелеты что-то собирали; они вытаскивали кости из своих приятелей и создавали нечто, что немного напоминало мне трон, за исключением того, что оставшиеся скелеты начали бить своими костями по нему в барабанном ритме, и удары в разных местах вызывали звуки разной тональности.
Вокруг меня бушевала толпа, и я обнаружила, что ухмыляюсь вслед за всеми.
Я раньше никогда не была на концерте. В последние два года перед смертью я проводила большую часть своего времени бодрствования тренируясь, выслеживая Бойню 9 и готовясь к концу света.
Ажиотаж был заразительным, и я обнаружила, что моя нога отстукивает ритм помимо моей воли. Музыка была хороша, странная комбинация рока и чего-то ещё, чего я раньше не слышала. Хотя с момента предательства Эммы, мне стало как-то не до прослушивания большого количества музыки, так что теперь всё это было странным ощущением для меня.
Сейчас я оставалась единственной, кто не танцевал. Слизеринцы и гриффиндорцы танцевали друг рядом с другом, и я видела сияющего Дамблдора. Всё это время это был его план; была ли у этих скелетов какого-то рода магия, которая делала их музыку такой завораживающей, или они просто были настолько хороши? Была ли это массовая истерия, или все просто весело проводили время?
Я обнаружила, что начала танцевать вместе со всеми остальными, практически против моей воли. Танцами я тоже не занималась со времён Эммы.
Странно, что я отказывала себе в музыке и танцах; можно было винить Эмму, но именно я их бросила.
В груди моей разливалось странное ощущение; нечто, что я практически забыла, и мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, что же это такое.
Я что, веселилась?
Когда на кону стояла вселенная, веселье было последним, что приходило мне на ум. До этого я была одержима Эммой, Софией и Мэдисон.
Последний раз, когда я давала волю чувствам и веселилась, был в возрасте моего нынешнего тела, и я знала, что я не такой уж хороший танцор. Гермиона справлялась лучше, чем я, а она была ужасным танцором.
Невилл, на самом деле, танцевал не так уж и плохо, а Драко выглядел так, словно был рождён, чтобы танцевать. Я убедилась, что держу дистанцию между собой и остальными; без чувств моего роя, в толпе легко можно было получить удар ножом.
Несмотря на это мелкое беспокойство, оставшаяся часть моего разума была сметена прочь, и в первый раз за долгое время, я дала волю чувствам и на самом деле наслаждалась.
Я скорбела долгое время, не осознавая того. Я скорбела и оплакивала потерю своего детства.
Может, теперь настало время, пускай и на короткий период, хоть немного его вернуть.
Глава 35. Смертенины
— Может, не стоит? — пробормотала Миртл.
После двух часов Танца Скелетов я устала и обнаружила, что хочу лишь отправиться в свою комнату и отдохнуть. Но я обещала Миртл, и это значило, что мне
