нужно по крайней мере появиться.
— Именно ты хотела пойти, — сказала я. — Хочешь отступить?
Миртл засопела.
— Ты просто хочешь вернуться и проводить время со всеми своими живыми друзьями.
— Это неправда, — сказала Гермиона. Она каким-то образом ухитрилась утянуть Невилла и Милдред за собой. — Мне очень интересно, как проходят вечеринки у привидений.
— Я слышал, как, — сказал Невилл. — Именно поэтому я взял с собой это.
Он приподнял банку… чего-то.
— Что это? — спросила Милдред.
— Привидения любят приносить на свои вечеринки самую протухшую еду, какую только могут достать… они считают, что если запах будет достаточно силён, то они смогут его унюхать, а может и попробовать немного, — сказал Невилл. — Это Сюрстрёмминг(23); предполагается, что это самая вонючая еда в мире.
— Это… действительно предусмотрительно, — сказала я.
Я не обеспокоилась тем, чтобы что-то с собой взять.
— Мы что-нибудь принесли, Милдред?
— Эм-м… я Миллисент, — сказала Милдред. — И нет… мне кажется, ни одно из привидений не сможет унести ни один из подарков.
Мы направлялись в одно из более просторных подземелий, и при помощи насекомых я видела, что они приложили все усилия, чтобы украсить его. Повсюду были чёрные свечи, испускавшие голубоватое сияние, и имелся возведенный помост, на котором призрачные музыканты играли на призрачных инструментах. Мелодия была сверхъестественно-мрачная, но всё же каким-то образом прекрасная.
Тут и там стояли Танцующие Скелеты, и привидения роились вокруг них, возбуждённо переговариваясь и собираясь в маленькие группы вокруг каждого. Я заметила стол, уставленный гниющей едой; мои насекомые были бы в восторге от такого, но холод делал их вялыми. Привидения проходили сквозь еду, словно могли вернуть утерянное чувство вкуса, пускай и всего лишь на мгновение.
Над столом висела люстра, сиявшая тысячей свечей голубоватого цвета. Сотни привидений, большая часть которых танцевала вальс.
Я вытащила палочку, и Гермиона и остальные тут же насторожились.
— Здесь будет холодно, — пояснила я.
Я наложила согревающее заклинание на себя, затем на остальных. Гермиона овладела заклинанием, но у остальных пока ещё не получалось. Оно уже оказалось удобным пару раз, в более холодные дни в подземельях, хотя Снейпу и не нравилось его использование рядом с определенными зельями; очевидно, температура окружающей среды иногда оказывала влияние на ингредиенты.
Вследствие этого я научилась исключать определенные части своего тела из воздействия согревающего заклинания; для такого я не придумала других применений, но Гермиона, кажется, считала, что старшие студенты, может быть, даже заплатить будут согласны, чтоб ему научиться, хотя она рекомендовала подождать до зимы, когда цена окажется выше.
Когда мы вошли в подземелье, я увидела подлетающего к нам Почти Безголового Ника. Он сердито смотрел на Миртл.
— Она со мной, — пояснила я. — Мой «плюс один».
Он посмотрел на меня, и на мгновение показалось, он хочет возразить. Наконец, он сказал:
— Пока ты следишь, чтобы она не доставляла неприятности, как в прошлом году.
Обернувшись к Миртл, Ник сказал:
— Держи свои стенания при себе. Никто не любит нытиков на Смертенинах.
—Смертенины? Чьи? — спросил Невилл.
Он, кажется, многое знал о жизни и времяпрепровождении привидений.
— Мои! — гордо ответил Ник. — Мы просто совместили их с афтепати Танцующих Скелетов. Такая честь!
Я заметила несколько живых учеников, смешавшиеся с привидениями. Большинство из них были с Рейвенкло, вероятно заманенные сюда той же причиной, по которой пришла Гермиона. Они по большей части игнорировали привидений, сосредоточившись на Скелетах.
— Так что, кто-нибудь знает, в чём фишка со Скелетами? — спросила я, когда Николас развернулся, чтобы уйти. — Они как привидения, или они зачарованные артефакты, или что? Они великие музыканты, и если магия может такое делать… я и правда впечатлена.
— Я слышала, что это результат магического инцидента, — сказала Гермиона. — Убило всю труппу, но не до конца. Они решили не падать духом, и после смерти оказались более успешны, чем когда были живыми.
— Привидения завидуют им, — сказала Миртл, глазея на ближайшего скелета. — Они могут на самом деле трогать вещи, и некоторые даже говорят, что они могут обонять запахи, хотя носов у них и нет.
— Это ничем не подтвержденный слух, — сказало привидение поблизости. — И они не разговаривают.
По логике, скелеты должны были уметь разговаривать. Если они могли дуть в трубы, то для разговоров их возможностей должно было хватать.
Невилл поднял свою банку:
— Куда мне это положить?
Я указала на стол. Он подошёл к столу, нашел пустую тарелку и открыл банку.
Ближайшие к нему студенты начали зажимать рты и разбегаться, хотя привидения, наоборот, начали собираться ближе. Невилл выглядел слегка зеленоватым в районе подбородка.
Мои насекомые, внезапно, ожили и возбудились.
Принимая во внимание, что я начала ощущать запах с того места, где находилась, я решила на какое-то время остаться в этой части комнаты. Я слышала со стороны Гермионы сдерживаемые рвотные позывы, да и от большинства других учеников тоже, и я целенаправленно удерживала лицо ничего не выражающим. Вытолкнуть свои эмоции в насекомых было не так уж трудно.
— Тебе следует потанцевать, — сказала я Миртл.
— Что? — спросила она. — Никто не захочет…
— Здесь больше мужчин-привидений, чем женщин, — объяснила я. — И это означает, что у тебя довольно хорошие шансы.
И вот она я, выступающая в роли эксперта по танцам. Никогда ещё мне такого не доводилось. До Эммы я была слишком юной. После травли я стала затворницей. Как только я стала Рой… ну, там не было времени танцевать, а уж когда я превратилась в Шелкопряд — и подавно.
Выбросить всё из головы и выйти на танцпол, было странно катарсичным; и я могла понять, почему люди наслаждаются подобным.
Приблизившись к ближайшему скелету, не окруженному людьми, я сказала:
— Парни, вы просто супер!
Его голова повернулась ко мне; в глубине его глазниц виднелось тёмное сияние, но мимика и жесты не были враждебными, по крайней мере, в тех частях тела, что у него имелись.
— Спасибо, — сказал он. Голос его
