Данте подковылял киберарий и капитан тут же склонил голову в его сторону. Он видит перед собой израненного воина, хромающего на правую ногу, на его живой плоти множество перевязок, а на неживых частях тела есть даже следы маленькой пайки.
– Я помню тот момент, когда Фемистокл не хотел использовать авиацию для подавления сопротивления в городе.
– Он скорее сравняет теперь Коринф с землёй, нежели отдаст его Рейху, – гневается Данте, ища место, где можно спрятаться, но видит всюду лишь руины. – Можно спрятаться в зданиях.
– Малоэффективно. Будем погребены заживо. У Фемистокла была единственная полная эскадрилья у Фив, а там все тактические бомбардировщики. Нас просто засыпят потоком бомб.
Часть бомбардировщиков выпустила свой боезапас – ливень бомб хлынул прямо на позиции лоялистов, уничтожая последнее сопротивление, в то же время и обрекая на мучительную гибель тех ополченцев и союзников, которые доблестно пробивались ко дворцу Рейха.
Данте приготовился к удару, медленно отходя назад. Его изнутри терзает мысль – он смог добраться до Фемистокла, не может отомстить за жену, вместо этого его ждёт смерть.
Помощь пришла неожиданно – вопль реактивных двигателей пронёсся над головами, весь город моментально воссиял трассёрами ПВО, шлейфами ракет и дымом, лучами энерго-батарей, которые попытались сбить авиацию Рейха. Часть из них летящая вдоль коринфского канала нарвалась на непреодолимый поток огня и самолёты стали падать, разбивая вражеские ПВО собой.
Часть самолётов сцепилась в воздушном бою с бомбардировщиками, ракетами и потоком сверхраскалённой энергии опуская их на землю. Другие машины стали сбрасывать на позиции врага поток снарядов.
– Аметист-1, на связи штаб, – послышалось у Данте. – Лорд-Магистрариус «легализовал» ваш поход в город и сообщил нам ваши данные. Наша эскадрилья вступила в бой для прикрытия высадки десанта. Они будут высаживаться по краям города, чтобы оттянуть на себя силы противника. Как поняли?
– Да, штаб, вас понял.
– У вас новая задача – пробиться ко дворцу врага и захватить вражеское командование и принудить его к миру.
– У нас будет поддержка?
– К вам присоединится полк «Ангелов Престола» и «Вермиллионовой Слезы». Вы должны с ними объединиться у дворца и нанести совместный удар. Конец связи.
Данте посмотрел на киборга и стальным голосом вопросил:
– Андронник, доложи о положении. От начала до конца. Прошу, только коротко.
– Так точно. Мы оцепили район на севере города, где собрались все лояльные войска. До вчерашнего вечера мы ещё удерживали часть точек за пределами зоны, но наступление Великого Израиля и Аравийских Эмиратов нас отбросило за пределами зоны.
– Андронник, ты знаешь, что я задам этот вопрос, – с дрожью раздался голос Данте и киберарию ничего не остаётся, как ответить на него.
Напряжённое молчание между воинами сменилось металлическим перезвоном, в котором все узнали поистине человеческую скорбь и сожаление:
– Он-она мер-мертва, – спотыкаясь доложил Андронник. – Я ли-лич-чно видел, как её убили.
Как только эти слова прозву3чалит, капитан почувствовал, что в его груди что-то лопнуло, как всё лёгкое ощущение надежды и возможной встречи пропало, а на его место изливается желчь и горечь. На секунду он попытался сконцентрироваться сверхусилием, но не смог и его ноги слегка обмякли, голова вскружилась, а в голове раздался противный звон. Один из Стражей поймал его, не дав ему упасть и тут же спросить:
– Что будем делать?
– Мы идём карать, – выдавил из себя Данте и с ужасающим молчанием взял в руки клинок, приготовившись к броску и с хмурым молчанием ступил на юг, под проповедь кардинала, которая изменила свой смысл:
– О, братья и сестры, верные и любимые, – голос был ликующ, а позади слышались молитвы и песнопения. – Пришло ваше избавление! Покайтесь, язычники, покайтесь, еретики, покайтесь, мятежники, ибо Рейх грядёт! Ещё не поздно опустить оружие, ещё не поздно прийти в наши объятия. Да, сейчас ключевой момент в вашей истории, вам не совладать с Империей. Вам об этом не скажут, но Македония уже пала, Салоники захвачены, Греция окружена. Мы не желаем смерти вашей, но вы сами кладёте себя на жертвенник гордыни Фемистокла. Вас бросают против экипированного врага. Вас бросают против превосходящих сил истинной родины. Вами жертвуют, как баранами. Спросите себя – есть ли вам дело до вашей власти? Запомните, сепаратисты никогда не думают о людях, они тешат своё самолюбие!
Глава 18. Спасательная операция
Этим временем. В четырёх километрах к северу от Великого Коринфа.
Под небом летит один-единственный таинственный объект – длинный вытянутый объект на краях крыльев которого большие двигатели, способные нести машину на большой скорости, либо могут заставить её зависнуть на одном месте, вывернув сопла. Сам конвертоплан окрашен в тёмные тона мрачнейшей синевы и тихо гудит в поднебесье, приближаясь к своей цели с востока. На борту пара десятков бойцов – десять воинов с триколорами и десять без опознавательных знаков, именуемые штурмовиками. Вместе с ними ещё двое и один из них выделяется формой – это монохромная тёмно-зелёная куртка, утянутая серым бронежилетом, ноги укрыты за плотными штанами цвета бурой травы и высокими берцами. Верхняя часть лица пропала в тени, кидаемой от панамы, видна лишь борода с усами. В пальцах зажата незажжённая сигара, которую нервно подёргивает мужчина, держась за поручень в транспортнике.
– Надеюсь ты её прямо тут не закуришь, – сказал один из воинов, отличавшийся тем, что на его правой руке жёлтая повязка с орлом. – О’Прайс.
– Нет, это когда всё закончится, – капитан убрал её в карман.
– Как же ты любишь эти сигары. – Комаров на секунду умолк. – Ты не забыл про своё обещание? – спросил среднего роста крупный воин, натянувший на лицо маску с синими визирами и перезарядивший АК-7447.
– Конечно нет, Комаров, ты за кого меня принимаешь?
– Как ты вообще смог выследить детей?
– Я перехватил несколько передач. Сепаратисты из того региона вещали в Афины, что у них есть товар из Коринфа для храмового жречества. Сверив эту информацию с тем, что все дети, которых удалось эвакуировать из Великого Коринфа, были отправлены на север, я понял, что их всех схватили. До Перехоры слишком далеко, и она наверняка была занята греками-националистами, а власти Рейха надеялись, что Писсия оказалась неинтересна мятежникам. Ошибка вышла. Теперь эти дети могут попасть в руки жрецам.
– Проклятье, нужно быстрее их вызволять.
– Ладно, готовь своих людей, скоро будем высаживаться, – капитан повернулся к окну и взялся за рацию, задержав на ней глубокий взгляд и задумавшись – «Как же это всё до одури похоже», и активировав её. – База, мы находимся в километре от руин населённого пункта Писсия. Мы высаживаемся в полукилометре и начинаем продвижение.
