Перед нами группа особых привилегированных воинов. Народ очень высоко ценил их искусство. Обычай носить на себе знак бесчестия, превращавшийся в знак почета — это уже определенная воинская аскетическая повинность. Это некое сакральное общество, имеющее свой отличительный знак. Членам сообщества было позволено во имя общего блага нарушать обычные социальные обязанности. Они вели нетипичный образ жизни. Их братство — «стая», находилась на обочине древнего общества. Но это же общество не могло обойтись без их услуг. Подобная сакральная «маргинальность» священного воинства есть отличительная черта именно германцев.
Напротив, кельтская традиция, которая во многом и предвосхитила самые яркие черты западноевропейского рыцарства, походила на славянскую. Рыцари короля Артура — это лучшие из лучших, по своим именно духовным качествам, это избранники короля, ищущие святую чашу Грааля, чашу со священной кровью Спасителя. Архетип священного рыцарства у славян имеет своим таинственным истоком далекое языческое прошлое. Из источников мы знаем о 300 конных витязях, охранявших святилище Святовида в Арконе, на острове Руян в Балтийском море.
Свое продолжение в русской истории храмовое рыцарство нашло в образе особого полка архиепископа Новгородского. Владыка Новгородский, как первый по князе сановник в Новгороде, имел своих бояр и свои полки ратных людей со своим знаменем и воеводами. У нас нет данных о количественном составе владычного полка. Нельзя исключить, что и здесь мы можем столкнуться с числом 300. К этому сакральному числу храмового воинства мы вернемся чуть ниже.
Конный воин символизировал героико-сакральные ценности в языческом обществе, связанные прежде всего с победой над силами хаоса и зла, а также с целым комплексом верований, относящихся к потустороннему миру, путешествию в царство мертвых и бессмертию души у индоевропейских народов. Конь, оружие, доспехи обладали в древности первоначальной религиозной ценностью и были связаны общим сотерическим и героическим происхождением.
Священная и правовая значимость оружия не была предана забвению и с приходом христианства в Европу. Даже латы и кольчуги мыслились как своего рода литургические одеяния, призванные спасать от духов смерти на бранном поле. Это гарантировало воину сакральную неуязвимость. Вооруженный всадник, как и волхв, выступали как воители-борцы с духами. Один поражал противника на поле брани. Другой, подчиняя себе сверхъестественные силы, отождествлялся с ними и тоже нес врагу погибель через сакральное воздействие. Всякая война, таким образом, мыслилась как война священная, каждое сражение становилось психомахией. Восседая верхом на коне, сокровенном и таинственном своем друге в бранной жизни и в загробном царстве, воин ощущал войну в ее религиозно-мистическом измерении. Эти атрибуты, это отношение к ратному подвигу в дальнейшем и превратят витязей и рыцарей в спасителей и одновременно людей, способных умереть и воскреснуть. Великолепной иллюстрацией всего этого является легенда о святом воине Меркурии, но об этом ниже.
В лице древних славянских витязей перед нами древний институт храмовых воинов, защитников святыни. Руян был знаменит по всему европейскому Северу своими святилищами, которые находились, помимо Арконы, в Коренице и Корбеле. Боги балтийских славян были многоголовыми и зачастую вооруженными священными мечами, копьями и луками. Эта же отличительная черта выделяет и многие божества древней арийской Индии.
До нас дошли следующие имена славянских божеств: Святовит, Поревит, Коревити Руговит. Корень «вит» пребывает во множестве русских слов: витать (пребывать, иметь место, часто в небесных сферах), виталище (обитель, обиталище), витаться (приветствовать, дружить). Сохраняется этот древний корень и в определениях типа: даровитый, сановитый, плодовитый и т.д. В украинском наречии корень «вит» мы находим в словах: свiтать, свiт (как физический свет и как весь обитаемый белый свет). Чешское приветствие «витай» — будь счастлив в жизни, здорово живи. Древненемецкое wiht означало некое лицо, персону и относилось к сверхъестественным силам, духам. Не случайно бог Святовит предстает как верховное божество, дарующее жизнь и благоденствие. В руках идола этого божества находился своеобразный рог изобилия.
Образ Святовита сам по себе охватывал понятие божественного космоса — святого белого света. Яровит, он же Ярило у восточных славян, олицетворял живительную силу палящего, ярого солнца, солнца весеннего пробуждения. Яровит — это олицетворение пламени, красного солнца, оживляющего огня. Поревит, Перун русичей, олицетворял божественную силу молнии, холодного голубого огня. Все три вида света-огня можно рассматривать как сущностные проявления верховного бога-творца славян — Сварога, бога, дарующего изобилие жизни на земле, бога небесного рая — Сварги. Причем Святовита часто называли Сварожичем, сыном Сварога.
По остроумному замечанию современного исследователя словенорусских древностей Г. Я. Мокеева, упомянутые нами выше три вида огня: белый, синий и красный составляли своеобразный божественный «триколор» наших языческих предков-огнепоклонников. В послепетровское время, когда триколор закрепился в России в качестве национального знамени, он, кроме всех остальных трактовок, символизировал собой и главное таинство христианской жизни: крещение от Духа Святаго в водной стихии и причащение Божественной Крови Спасителя в таинстве Евхаристии, что символически точно выражается нашим бело-сине-красным триколором.
Вернемся на остров Руян, который в языческие времена был святилищем огненных богов. Кто же осмеливался в те древние времена причислять себя к сонму огненных славянских богов и заявлять о себе: я есть вит — витязь? Как мы уже говорили выше, при Арконском храме Святовита имелось особое священное войско из 300 всадников. Войско это проживало при храмовом комплексе вместе с жрецами. Храмовое войско считалось у всех славян священным. Г. Я. Мокеев допускает возможность того, что войско это формировалось из посланцев 300 родов, поклонявшихся Святовиту. Триста храмовых воинов и были, собственно, первым сословием витязей, земными воплощениями божественных свойств Святовита, особенно воинских. Храмовый воин мог восприниматься в качестве вместилища особых божественных энергий, воплощенных в понятии «вит». Вспомним современное слово «витальность», жизненность, пришедшее в наш язык из родственного, по арийскому древу языка древних латинян. В VII веке на Балканах известно воинственное племя славян — дрогувиты. От словенских богов — витов, и ниоткуда более, происходит русское слово «витязь», считает Г. Я. Мокеев, а вслед за ним и автор этой работы. На Руси, как и у западных славян, витязи поначалу были храмовым, священным воинством. Мы вправе предположить, что они охраняли храм Ругевита в Витичеве и Боревита в Боричевом граде, предшествовавшем Киеву. У первого польского князя Пяста был сын Самовит. В земле кривичей издавна стоял славный град Витебск, а в древней новгородской земле мы находим деревни Витка и Витославлицы, известные с седой древности.
Сравнительное языкознание убеждает нас в том, что в самые древние времена арийской общности существовали воинские касты с культом бога-героя. Например, такие касты хранили культ бога Митры в Риме. Кратко остановимся на этимологии слова «рыцарь» — ключевого понятия, наряду с витязями, в нашем повествовании. Рыцарь (ritter) в немецком языке обозначает знатного конного воина, прошедшего обряд особого посвящения. Этот особый ритуал посвящения, особый покрой одежды и прочее, торжественный обычай вручать освященное оружие, благословенное посредством особого литургического действия, в основе которого лежали древние инициатические ритуалы языческих мужских союзов, — все это, освященное позднее авторитетом Церкви, способствовало тому, что фигура европейского рыцаря стала пользоваться особым социальным престижем. Кроме всего прочего, слово это в немецком языке содержит в себе образ «путешественника», обозначает также и «скачки верхом». Термину «ritter» предшествует южно-немецкое riddere, что является калькой с французского chevalier, связанного с глаголом reiten — «ехать верхом», и вообще с лошадью. Однако когда мы говорим о слове «рыцарь» в славянских языках, мы должны поостеречься от предположения о прямом заимствовании понятия, которое в славянских языках обозначалось словом «витязь».
Славянское слово «рыцарь» не есть результат искажения немецкого пиег. В славянских языках слово «рыцарь» имеет сложное морфологическое происхождение. Мы уже говорили, что рыцарь в славянском восприятии — это «рыкарь», рыкающий в мистическом экстазе воин-берсерк. Есть и иной смысловой ряд: ритер — ретарь — радарь. Известно, что радари — племя лютичей, свирепых воинов Балтийского поморья. Такая связь тем более кажется вероятной, если учитывать, что племя называлось зачастую по имени аристократической дружиной верхушки племени, в чьих рядах существовало тайное посвящение в мистический воинский культ. Поэтому германское понимание «рыцаря» как конного воина наслоилось на древний семантический ряд, бытовавший у балтийского славянства.
