Читаем без скачивания От царской Скифии к Святой Руси - Владимир Ларионов

Славянское слово «рыцарь» не есть результат искажения немецкого пиег. В славянских языках слово «рыцарь» имеет сложное морфологическое происхождение. Мы уже говорили, что рыцарь в славянском восприятии — это «рыкарь», рыкающий в мистическом экстазе воин-берсерк. Есть и иной смысловой ряд: ритер — ретарь — радарь. Известно, что радари — племя лютичей, свирепых воинов Балтийского поморья. Такая связь тем более кажется вероятной, если учитывать, что племя называлось зачастую по имени аристократической дружиной верхушки племени, в чьих рядах существовало тайное посвящение в мистический воинский культ. Поэтому германское понимание «рыцаря» как конного воина наслоилось на древний семантический ряд, бытовавший у балтийского славянства.

Наличие варны воинов, находившей свое божественное оправдание в мифах о героических деяниях Перуна, Тора, Индры, есть цивилизационное отличие всей индоевропейской макрокультуры. Одна из особых форм рыцарства — варяги. Происхождение этого самоназвания трактуется по-разному. Есть мнение, что варяги, как воинское сословие, получили свое имя в результате наложения славянского этнонима «вагры» на древний арийский корень «вар», обозначавший водную стихию. Однако автору кажется, что тут есть излишнее усложнение проблемы страха ради «норманнистского». В церковнославянском языке есть замечательное слово «варять», что значит «предварять, опережать». Поэтому в этнониме варяги мы просто обязаны видеть славянское слово-этноним, обозначавшее некую передовую воинскую элиту, может быть, касту. Традиция варяжества у славян шла параллельно с процессом становления рыцарства в странах кельтского цивилизационного ареала и боевой активностью северогерманских викингов. Есть мнение А. К. Белова, автора исторических работ, замечательного исследователя древних славянских единоборств, что слово «бояре» родственно «варягам». По крайней мере, бояре, ярые в боях — это берсерки славянства, рыцари средневековой Руси.

Возможно, мы имеем дело с воинскими кастами и в таких именах, как колбяги, буряги, абраги, родруги, тороруги, холоруги, дивмеруги, своруги. Хотя в именах последних псевдоэтнонимов можно видеть и этникон Ругов, славян Балтийского поморья, тех же варягов. В норманских сагах обращает на себя внимание «Повесть о Иомских Витязях». В саге мы находим и проторыцарский кодекс военного братства — комитата. В городе Иоме, на южном берегу Балтийского моря обитали славяне-язычники, которые принимали в свое воинское братство всех смелых воинов из норвежцев, шведов, готов, датчан и, конечно, из своих собратьев-славян из немецкого порубежья.

Н. Гильфердинг в «Истории балтийских славян» писал об Иоме и иомских витязях-викингах: «Этот притон удальцов в земле славянской был убежищем и защитником упадающего язычества. Иомское поселение возникло из союза славян и датчан, стоявших за старых богов, против христианства и немецкого влияния». Сплоченная общими интересами, вольница воинов-профессионалов именовалась по-славянски — витязями и, видимо, считала себя избранным священным оплотом языческих богов Севера. В сагах мы находим примеры поразительного бесстрашия этих воинов, презиравших смерть. В одном эпизоде показана сцена поочередного убийства витязей, захваченных в плен на корабле: ни один из них не проявил какого-либо страха перед неминуемой смертью. И такими были все священные воины древних славянских богов.

Именно эти поразительные воинские качества славянских воинов объясняют название богатырей-великанов в континентальных германских эпических сказаниях. А называли их так же, как византийцы называли всех восточных славян — антами! Священные войны славянской Арконы неожиданно выводят нас к еще одной исторической загадке, на которую первым обратил внимание все тот же Г. Я. Мокеев. В северной Италии, на территории древней Этрурии, существует городок с удивительным названием «Анкона». Это имя побудило ученого поискать в южном ареале расселения арийских племен традицию священного воинства, аналогичную той, которая зафиксирована древними источниками в земле славян Балтики. И такая традиция явно прослеживается в Средиземноморском регионе. Здесь мы сталкиваемся с сакральным числом 300, которое устойчиво и в разных этнокультурных ареалах определяет количество священных воинов.

Итак, этруски, обитатели Северной Италии, — загадка для истории. Сами себя они называли расенами, а свою страну Расеной. У расенов было 300 городов-общин во времена их наибольшего могущества в VIII—VII веках до Р.Х. Тогда-то, вероятно, и существовало святилище в Анконе, как один из культовых центров Этрурии. Мы можем предположить наличие при этом святилище и института священной стражи от 300 общин страны.

В Элладе, в 480 году до Р.Х. мы обнаруживаем у спартанского царя Леонида 300 воинов-гоплитов, оборонявших от персов Фермопильский проход. В качестве «смертников» дружина Леонида вся полегла на месте, но не отступила, выполнив свое предназначение. Дружина в 300 этеров обнаруживается в 330 году до Р.Х. у Александра Македонского. Когда же македонский царь осадил город Фивы в Беотии и жители после долгой, изнуряющей обороны решили сдаться на милость победителя, из города вышел отряд в 300 гоплитов, и, верные своей священной клятве, все полегли под стенами обреченного града. Триста фиванцев были священным отрядом — хранителем города.

В Древней Элладе число 300 обнаруживается среди полисной структуры всего греческого населения. Это касалось и аристократии городов, ее организации, как в Фивах, так, собственно, и подразделений царских гвардейцев царя Леонида, Александра Македонского и других. Форма правления в древних обществах колебалась от монархической к демократической, однако устойчивость и правопреемство социума сохранялось, выражением чего и являлось неизменное число в охранных войсках — 300.

Древнейшие римские цари, боровшиеся с этрусками, имели при себе отряд телохранителей в 300 отборных всадников (celeres). Всадничество составило потом особый социальный слой в римском обществе, его аристократию. Изначально римский народ в VIII—VII веках до Р.Х составили 300 родов патрициев, разделившихся на 30 курий. У героя испанского героического эпоса дона Родриго Диаса де Бивара, или Сида Кампеадора было 300 верных рыцарей. Подобным же образом формировалась и русская аристократия из всадников-витязей и боярства.

Но перед тем как перейти непосредственно к русской тематике, мы должны указать на один поразительный по своей символической составляющей факт. В святыне всего христианского мира, в святой Софии Цареграда, по сообщению Антония Новгородца, было 300 столпов. Они, словно воплощенное в камне новое священное воинство Христа, поддерживают купол храма, прообраз нового Неба, освящая древнюю традицию арийских народов через сопричастность христианскому домостроительству, зримо выраженному в совершенных формах храма — Дома Премудрости Божией.

Трифон Корабейников в XVI веке так описывает обитель на Синае: «В синайском монастыре всех церквей и пределов — 25... а монастырь стоит между двух гор, а келей в нем 300, все каменные, и ограда каменная же». Триста монастырских келий повторяют сокровенное количество избранных от воинского сословия языческих предков для священного служения, но уже для брани духовной под победоносной хоругвью Христа. Уже на заре своей истории Русская земля обнаруживает священное число «триста» в среде городской аристократии и избранного дружинного сословия.

В 911 году Вещий князь Олег с дружиной русичей под стенами Царьграда. Его корабли сгруппировались для последнего рывка в бухте у монастыря святого Маманта, где впоследствии неизменно будут останавливаться посольства и гости-купцы из Русской земли. «И увидяше же, убояшася греци, и реша, выслаша к Ольгови: Не погубляй града, имемся по дань, яко же хощеши... И заповеда Ольг дань даяти на 100, 200 корабль, по двенадцать гривне на человек, а корабль по сорок муж».

Командирами 300 кораблей выступали не просто самые доверенные люди, но в полном смысле слова — элита всего воинства. Еще в 880 году Олег начал города ставить и установил дань по всей земле. От Новгорода шло 300 гривен серебра на лето, мира деля... еже жо смерти Ярослава даяше варягом». Дань в 300 гривен по разверстке платила новгородская боярская община. В IX—X веках на Руси власть на «местах», как говорят сейчас, принадлежала боярам-землевладельцам. Центрами власти стали города, где у племенной и дружинной аристократии и появилось организационное число 300. Формирование этой элиты происходило сложным образом. Племенная аристократия срасталась с дружинниками первых Рюриковичей.

Иван Забелин писал еще сто лет назад: «Русская славянская область должна вообще обозначать .господствующее положение в ней древнейших пришельцев — балтийских славян». Наверняка славяне с Балтики и принесли русским славянам традицию священного храмового воинства, достаточно развитую на Балтийском побережье. Симбиоз новой русской аристократии происходил именно в дружинной среде, в священном воинстве витязей. Проследим далее генезис становления русской аристократии и сопутствовавшее ей таинственное число 300. Под 986 годом Новгородская летопись сообщает: «Володимер... творяше праздник велик, 300 берковсков меду россыти, и созва бояры своя, и старейшины своя, и посадникы своя по всем градом своим, роздавше 300 гривен убогым. И праздновал князь 8 дний». Здесь мы видим устойчивость числового выражения для княжеской администрации на Руси по косвенным данным.