Болело всё тело - каждая косточка и даже внутренности. Это показалось невероятным. Да, они впрямь не скупились на побои, но ведь и мы, оборотни, не лыком шиты. Наши кости и мышцы подобны крепчайшему металлу, а любые ранения залечиваются с молниеносной скоростью. Если с внутренностями более-менее всё ясно - отравленная пруститом кровь разошлась по венам и артериям, чем вызвала болезненные ощущения. Кстати, моя кровь теперь представляла собой поистине гремучую смесь. Она и прежде выходила за рамки обычного, а уж сейчас, когда в ней перемешалось рентгеноконтрастное вещество и яд... Ох, не позавидовал бы я тому вампиру, который вздумал бы меня укусить. Однако я сомневался, что какой-либо кровопийца вообще мог когда-то решиться на подобное. Белла являлась тем редким исключением, которое обычно лишь подтверждает правила. Вампиры боятся нас, слишком сильно трепещут от ужаса, чтобы вонзать свои клыки в волков.
Итак, если каждый дюйм моего тела саднил из-за отравления, то отчего тогда ныли руки и ноги? И это я ни в коей мере не мог назвать внутренней болью. Нет, она была наружной - сомневаться не приходилось. Кожа горела так, как если бы ее окатили кипящим маслом - жжение было терпимым, но навязчивым и беспрестанным. Что они еще придумали? Очередное изобретение доброго профессора Роберта Лейна, чьи экспериментальные достижения не впервые играют с нами, оборотнями, злую шутку? Но как бы то ни было, именно ощущение жутких ожогов на теле вынудило меня открыть глаза.
Здесь действительно царил полумрак, но оказалось не настолько темно, как думалось, пока я озирал окружающую реальность сквозь закрытые веки. Где располагался источник неяркого белого света, рассеивающегося в пространстве, я не понимал, то есть не видел, да мне оно было ни к чему. Мне не был присущ инстинкт бабочки, летящей на огонь. Сырость помещения, вероятно, объяснялась близостью реки Чикаго и подземным местонахождением. Возможно, я по-прежнему находился в метрополитене или даже в той комнате, где встретил Норма. Эта мысль показалась мне достаточно правдоподобной. Действительно. К чему вампирам брать на себя труд и нести Вервольфа куда-то далеко, если можно прикончить непосредственно в подземке?
Теперь, открыв глаза, я мог хорошенько осмотреться. Первое, что я понял, это то, что я не той самой комнате, где меня схватили. Я находился в небольшом помещении, с трех сторон ограниченном каменными стенами, а с одной - железной решеткой. Это сильно смахивало на тюремную камеру. Вот только я сомневался, что в распоряжении вампиров имеется настоящая государственная тюрьма. Кровопийцы еще не стали хозяевами города, как их сородичи Инконну в Нью-Йорке. А после более детального рассмотрения квадратной комнаты я и вовсе убедился, что очутился не в тюрьме, а скорее в клетке. Главное, что послужило доказательством моей теории, было отсутствие нар. Здесь были только голые кирпичные стены, решетка, да промозглый бетонный пол. Я узнал, что тот жутко ледяной просто потому, что лежал на нем.
Я попытался подняться, перебороть боль и встать на ноги. К моему величайшему удивлению я не был связан. Что это значило? Вампиры посчитали излишним стреноживать и обездвиживать врага? Хорошо это или плохо? Я не знал, радоваться мне или ожидать от их милости худшего. Всё мое тело словно состояло из неприкрытых нервов, воющих беззвучным криком от малейшего движения. Кряхтя и сжимая зубы, я сумел лишь присесть на корточки. Глаза непроизвольно закрывались, и я подумал, что будь я человеком, то непременно потерял бы сознание. Но человеком я не являлся - кем угодно, но не простым смертным.
Только тогда, оторвавшись от пола, я постигнул, насколько плачевно мое состояние. Бетонный холод скрывал истинную муку, исполняя роль заморозки. Пол охлаждал горящие ожоги на моей коже. И теперь, когда я лишил себя соприкосновения с ледяной поверхностью, то вмиг осознал, что дело обстоит хуже, нежели я возомнил поначалу. Меня будто окатило вихрем раскаленного песка, горячего и острого. Тысячи микроскопических осколков разом укололи мою покрытую ветвями нервов кожу. Я зажмурился. Поспешно отполз к спасительной прохладе. Прислонившись к каменной стене, я почувствовал мимолетное облегчение. Жжение никуда не делось, но мне стало заметно лучше, и я смог вновь поднять веки.
Я остро нуждался в выяснении причин столь странной и, признаюсь, пугающей боли. Я опустил голову и скосил взгляд сперва вправо, а затем и влево. Спускаясь в подземку, я оделся в простую майку и летние брюки. Разумеется, ничего не изменилось с той поры. Но на плечах у меня появились порезы - два протяженных до локтей рубца, которые начали заживать, но, судя по их виду, были глубокими. Это, однако, мало что проясняло. Они резали мне руки? И? Сами по себе раны не могли доставить столько болезненных ощущений, да еще и таких сильных. Итак, поступок вампиров остался для меня загадкой. Но хотя бы теперь мне было ясно, почему они сохранили мне относительную свободу. Испытывающий мучительную боль Вервольф вряд ли способен далеко убежать. Да и выбраться из закрытой клетки мне сейчас пришлось бы не по силам.
Оставалось лишь одно - ждать. Ждать, когда кровопийцы явятся по мою душу с вердиктом. А приговор мог быть лишь один - смерть. А так же терпеть и надеяться, что когда-нибудь боль утихнет достаточно для того, чтобы вырваться из плена, сломать решетку и перебить как можно больше врагов. Ну, а до того времени придется тихо и смирно сидеть, сложа руки. Что я мог еще предпринять?
Спустя четверть часа я услышал шаги. Запаха я учуять не мог, но знал, что приближается вампир. Кто же еще? На полу возникла длинная тень. Походка была женская, и, похоже, я сообразил, кого сейчас увижу. За стеной я уловил слабое движение, тихий шорох, будто кто-то осторожно шевельнулся. Вампирша, проходя мимо соседней камеры, оскалилась и угрожающе зашипела. Ее глаза вспыхнули, как раскаленные угли в ночи. Едва различимое шелестение за стеной окончательно стихло. Неужели эти мерзавцы держат в плену еще кого-то кроме меня? Может, кого-то из стаи? Когда Рейчел приблизилась к моей клетке, я вложил во взгляд всю ярость и презрение, на которое оказался способен.
-Псина таки угодила в ловушку! - злобно усмехнулась вампирша.
Мне хотелось ответить ей колкостью, но я не мог. Измученный болью мозг не желал тратить энергию на выдачу острот. Если честно, я вообще был не расположен к разговорам. Больше всего мне сейчас хотелось спать, забыться оздоровительным сном. Увы, я не имел возможности поддаться единственной своей потребности.
-Славно мальчики поработали, да? - Улыбка и тон стали еще злее и ядовитей.
Я непонимающе, растерянно помотал головой. Я не мог взять в толк, что она городит. Какие еще мальчики? Но отвечать вслух по-прежнему не намеревался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
