Наконец мои нервы не выдержали, когда я увидел, что некоторые из них натягивают свои луки, а их предводитель, высокий одноглазый старик, по-видимому, решил что-то предпринять. Я позвал одного из двух наших мазиту (я забыл сказать, что мы дали им имена: Том и Джерри) и вручил ему чашку кофе.
— Отнеси это с моими добрыми пожеланиями их начальнику и спроси его, не желает ли он выпить этот напиток вместе с нами, — сказал я.
Джерри, бывший довольно смелым человеком, повиновался. Подойдя к мазиту, он поднес чашку с дымящимся кофе к самому носу их предводителя. Очевидно, он знал имя последнего, так как я услышал следующее:
— О Бабемба! Белые господа, Макумазан и Вацела, спрашивают тебя, не разделишь ли ты с ними их священный напиток?
Я вполне хорошо понимал язык мазиту, так как он очень близок к зулусскому.
— Их священный напиток! — воскликнул старик, отпрыгивая назад. — А это не «красная вода»? Не хотят ли эти белые господа отравить меня с помощью мвави?
Тут я должен объяснить, что мвави, или, иначе, мказа — жидкость, добываемая из коры мимозы особой породы, которую туземные колдуны дают лицам, обвиняющимся в каком-нибудь преступлении. Если их стошнит от этого напитка, то они объявляются невиновными; если же их схватят судороги или они впадут в оцепенение, они объявляются виновными и умирают либо от действия яда, либо как-нибудь иначе.
— Это не мвави, о Бабемба, — сказал Джерри. — Это чудесная жидкость, благодаря которой белые господа метко стреляют из своих удивительных палок, убивающих на расстоянии тысячи шагов. Смотри, я проглочу немного ее, — и он отпил немного кофе, хотя, должно быть, обжег себе язык.
Это придало смелости старому Бабембе. Он понюхал кофе и нашел его ароматным. Потом позвал какого-то мужчину, который, судя по его наряду, был колдуном, и заставил его отведать напиток. Результат был тот, что колдун сделал попытку выпить всю чашку. Бабемба с негодованием отнял ее у него и выпил кофе сам. Напиток понравился ему, так как я положил в кофе очень много сахару.
— Это действительно священное питье, — сказал он, причмокивая губами. — Нет ли у тебя еще немного этого напитка?
— Белые господа имеют его много, — сказал Джерри. — Они приглашают тебя есть с ними.
Бабемба сунул палец в чашку и, набрав на него сахарного осадка, обсосал его и задумался.
— Дело налаживается, — шепнул я Стивену. — Не думаю, что он убьет нас после того, как испробовал нашего кофе. Он и завтракать придет.
— Это может быть ловушка, — сказал Бабемба, начав теперь вылизывать из чашки сахар.
— Нет, — уверенно ответил Джерри, — белые господа легко могли бы убить тебя, но они не причиняют вреда тем, кто разделил с ними их священный напиток.
— Не можешь ли ты принести сюда еще немного этого священного напитка? — спросил Бабемба, окончательно очищая чашку своим языком.
— Нет, — ответил Джерри, — ты должен идти туда, если хочешь этого напитка. Не бойся. Могу ли я, принадлежащий к своему народу, предать тебя?
— Правда! — воскликнул Бабемба. — По твоей речи и лицу видно, что ты мазиту. Но о том, как ты попал сюда, мы поговорим после. Я чувствую сильную жажду и пойду туда. Воины! Сядьте и будьте настороже. Если со мной что-нибудь случится, отомстите за меня и обо всем донесите королю.
Пока все это происходило, я приказал Хансу и Самми вскрыть один из ящиков и достать оттуда большое зеркало в деревянной рамке и на подставке.
К счастью, оно было цело. Наша упаковка была настолько тщательной, что все бинокли и другие хрупкие вещи оказались в целости. Это зеркало я тщательно вытер и поставил на стол.
Старый Бабемба осторожно направился к нам, подозрительно косясь на каждую принадлежавшую нам вещь. Когда он подошел совсем близко, его взгляд упал на зеркало. Он остановился и удивленно посмотрел в него, потом отступил назад, потом, побуждаемый любопытством, снова шагнул вперед и снова остановился.
— В чем дело? — спросил из рядов воинов его помощник.
— Здесь большое колдовство, — ответил он. — Я вижу себя, идущего мне навстречу. Тут не может быть ошибки, потому что у него тоже нет одного глаза.
— Подойди ближе, о Бабемба, и посмотри, в чем дело, — крикнул колдун, пытавшийся выпить весь кофе Бабембы. — Держи свое копье наготове, и если другой ты попробует причинить тебе вред, убей его!
Ободренный Бабемба поднял свое копье и опустил его с большой поспешностью.
— Этого нельзя делать, глупец! — закричал он колдуну. — Другой я тоже поднял копье. Больше того, все вы, которые должны быть позади меня, находитесь передо мною. Священное питье опьянило меня. Я околдован! Спасите меня!
Тут я увидел, что шутка зашла слишком далеко, так как воины заволновались и начали натягивать свои луки. К счастью, в этот момент почти напротив нас наконец показалось солнце.
— О Бабемба! — сказал я торжественным голосом. — Этот магический щит, который мы дарим тебе, дает второе твое изображение. Отныне твой труд уменьшится наполовину, и твое удовольствие удвоится, ибо, когда ты посмотришь в этот щит, ты будешь не один, а двойной. Этот щит имеет еще одну особенность. Смотри, — я поднял зеркало и, пользуясь им, как гелиографом[105], направил «зайчика» прямо в глаза воинам мазиту, сидевшим перед нами длинным полукругом. Клянусь честью, они побежали!
— Удивительно! — воскликнул старый Бабемба. — Могу ли я, белый господин, научиться делать то же самое?
— Конечно, — ответил я. — Попробуй. Держи щит вот так, пока я буду говорить заклинание.
Я пробормотал несколько ничего не значащих слов, потом снова направил зеркало на мазиту.
— Смотри, смотри! Ты попал им в глаза. Теперь ты тоже колдун. Они бегут, бегут! — (и в самом деле они бежали). — Кого ты не любишь среди своих?
— Многих, — выразительно ответил Бабемба, — особенно колдуна, который чуть не выпил весь священный напиток.
— Хорошо. Со временем я покажу тебе, как прожечь в нем дыру с помощью этого волшебного предмета. Нет, не сейчас. Этот солнечный предмет на время перестал действовать. Смотри, — я перевернул зеркало и положил его на стол, — теперь ты ничего не видишь?
— Ничего, кроме дерева, — ответил Бабемба, смотря в обратную сторону зеркала.
Тогда я набросил на зеркало салфетку и, чтобы переменить разговор, предложил Бабембе сесть и выпить с нами «священного напитка».
Старик с большой осторожностью сел на складной стул и воткнул свое огромное копье наконечником в землю. Он так смешно сидел на стуле, что легкомысленный Стивен забыл об опасности положения и после неудачной попытки подавить в себе смех поставил свою чашку на стол и убежал в палатку, где разразился неудержимым хохотом. В момент замешательства Самми взял его кофе и передал старому Бабембе. Вскоре Стивен вышел из палатки и, чтобы скрыть свое смущение, взял чашку, предназначенную для Бабембы, и выпил ее.
