— Великолепно, Самми, — сказал я. — А тем временем, пока настанет неизбежное, ты пойди и приготовь нам обед.
Итак, отбросив всякие сомнения, мы продолжали наше путешествие — довольно легко, так как вместо ушедших носильщиков нам было дано достаточное число новых.
Бабемба в сопровождении всего одного воина шел вместе с нами. От него мы узнали многое.
Мазиту, по-видимому, были довольно большим народом, способным выставить от пяти до семи тысяч копий.
Их предания говорили, что они происходят от того же племени, что и зулусы. И действительно, многие их обычаи, не говоря уже о языке, походили на зулусские. Однако их военная организация не была столь совершенной, как у последних, и во многом другом они производили на меня впечатление людей более низкой расы. Только в одном они значительно дальше ушли вперед — это в устройстве своих домов. Многочисленные краали, через которые мы проходили, были построены лучше зулусских. Вместо «пчелиных ходов» они были снабжены подобием дверей, через которые можно было проходить не нагибаясь. По дороге мы ночевали в одном из таких домов и нашли бы его удобным, если бы не бесчисленные блохи, которые в конце концов выгнали нас на двор. В остальном эти мазиту весьма походили на зулусов. Они имели краали и разводили скот. Управлялись они вождями, подчиненными верховному вождю, или королю.
Они верили в колдовство и приносили жертвы духам своих предков и, кроме того, некоему могущественному богу, управляющему делами мира и объявляющему свою волю через колдунов. Наконец, они были весьма воинственным племенем, которое любило войну и под разными предлогами нападало на соседей, убивая мужчин и похищая женщин и скот. Они обладали и некоторыми достоинствами, будучи по натуре любезными и гостеприимными. Но со своими врагами они были довольно жестоки. Кроме того, они ненавидели торговлю невольниками и тех, кто ею занимался, говоря, что лучше убить человека, нежели лишить его свободы.
Они питали отвращение к людоедству и поэтому, более чем кто-либо, гнушались людей понго, считавшихся людоедами.
К вечеру второго дня нашего путешествия, во время которого мы проходили по красивой и плодородной гористой местности, мы прибыли в город Безу. Этот город был расположен на обширной равнине, окруженной невысокими холмами и целым поясом обработанных полей, весьма красивых благодаря маису и другим злакам, уже готовым к жатве.
Весь город был окружен высоким деревянным палисадом, по обеим сторонам которого были посажены колючие грушевые деревья и кактусы. Внутри палисада город делился на кварталы, населенные людьми, занимавшимися различными ремеслами. Так, одна часть города называлась «кузнечным кварталом», другая — «военным», третья — «земледельческим», четвертая — «кожевенным» и т.д. Жилище короля, его жен и приближенных находилось недалеко от северных ворот. Перед ним было широкое открытое место, куда, в случае, необходимости, можно было загнать скот.
Во время нашего пребывания в городе это место служило рыночной площадью; кроме того, здесь обучались воины.
Мы вошли в город (который, вероятно, заключал в себе большое число жителей) через южные ворота, сделанные из крепких бревен. Солнце уже заходило, когда мы дошли до хижин, предназначавшихся для гостей и находившихся в конце центральной улицы, которая была переполнена всем населением города, собравшимся посмотреть на нас. Эти хижины были расположены в «военном квартале», недалеко от жилища короля, и были окружены изгородью.
При нашем прохождении никто не проронил ни слова, так как мазиту по натуре весьма учтивы.
Мне казалось, что они смотрят на нас со страхом, смешанным с любопытством. Те из них, которые были воинами, салютовали нам своими копьями. Хижины, в которые мы были приведены Бабембой, весьма подружившимся с нами, были очень чистыми. Все наше имущество, включая ружья, отобранные у невольников перед их бегством, было сложено в одну из хижин, к которой был приставлен часовой-мазиту. Ослы были привязаны к изгороди. Снаружи стоял на часах другой вооруженный мазиту.
— Разве мы пленники? — спросил я Бабембу.
— Король охраняет своих гостей, — загадочно ответил он. — Не надо ли вам, белые господа, что-нибудь передать королю? Я увижу его сегодня вечером.
— Да, — ответил я. — Передай королю, что мы братья того, кто около года тому назад срезал опухоль с его тела. Мы условились с ним встретиться здесь. Я говорю о белом господине с длинной бородой, которого черные зовут Догитой.
Бабемба встрепенулся.
— Вы братья Догиты? Как же случилось, что вы ни разу не упомянули его имени? Когда он хотел встретить вас здесь? Знайте, что среди нас Догита великий человек, ибо с ним одним из всех людей наш великий король Бауси вступил в кровное братство. Среди мазиту Догита то же, что и король.
— Мы, Бабемба, никогда не упоминали о нем потому, что не говорим обо всем сразу. Что касается того, когда нас встретит Догита, то я не знаю этого. Я убежден только в том, что он сюда придет.
— Да, господин Макумазан, но когда, когда? Это король захочет знать, и вы должны сказать ему это. Господин, — прибавил он, понизив голос, — вы в опасности, так как у вас здесь много врагов… Белым людям запрещен доступ в эту страну. Если ты хочешь спасти свою жизнь, будь завтра готов сказать королю, когда Догита, которого он очень любит, придет сюда, чтобы поручиться за вас. Надо, чтобы он явился поскорее и в тот день, который ты укажешь, иначе он может не застать тебя в живых, если только он действительно придет. Вот что я по-дружески скажу тебе. Остальное зависит от тебя.
После этого он встал и ушел через дверь хижины и ворота ограды мимо часового, который отступил в сторону, чтобы дать ему дорогу. Я тоже поднялся со стула, на котором сидел, и в ярости зашагал по хижине.
— Вы понимаете, что сказал этот старый дурак? — (боюсь, что я употребил более сильное выражение) — воскликнул я, обращаясь к Стивену. — Он говорит, что мы должны быть готовы точно указать день, когда в город Безу явится другой старый дурак — брат Джон. В противном случае нам перережут глотки.
— Положение не из важных, — ответил Стивен. — В город Безу не ходят поезда-экспрессы, да если бы и ходили, то мы не могли бы быть уверены, что на одном из них приедет брат Джон.
— Не понимаю, почему этот осел не мог подождать нас в Дурбане вместо того, чтобы отправиться куда-то в северную часть Земли Зулу на дурацкую ловлю бабочек и сломать себе ногу или шею, если с ним действительно что-нибудь приключилось?
— Трудно сказать, что побудило его сделать это.
