у меня не было момента насладиться этим, ибо в глаза сразу же ударил свет. Спустя несколько секунд, приглядевшись, я увидел золото. Золотая паутина светящихся нитей, пронизывающих черное, простирающихся в бесконечность. Нити раскалывались и разделялись, встречались и соединялись снова и снова, разрезая пустоту на острые ломтики. И только через секунду я понял, что двигаюсь сквозь эту паутину. Мое тело мигало между формами, превращаясь в нечто новое каждую секунду: золотого ангела, поток чистой энергии и клинок солнечного света. Радужные искры танцевали за мной, и золотая паутина пела на моем пути. Я чувствовал себя невероятно свободным и лишённым всех оков, которые были связаны с материальным телом. Великий океан был местом, где единственным ограничением был собственный разум, поэтому это было как выбраться на воздух после целой жизни под водой. Это было как возвращение домой. И сейчас это было на порядок лучше моего прошлого путешествия по Имматериуму, ибо теперь я был сам в состоянии менять его согласно своей воле.Я был властелином этого измерения, единственным и неограниченным… Вот только радость не продлилась долго, ибо я вскоре почувствовал кое-что очень и очень плохое.
Они пришли за мной.
Я почувствовал их до того, как увидел. Варп содрогался от их действий, от их одних мыслей. Они хихикали голосами трескающегося стекла, из-за которых золотая паутина покрылась трещинами, бегущими по равнине обсидиана. Я упал и ударился о чёрную кость. Оглядевшись, я увидел себя посреди бесконечного лабиринта, где не было каких-либо источников света. Моя форма стала человеческой, лишённой всяких мутаций и ранений. Но это меня не сильно успокаивало, ибо я видел тени, ползущие по земле. И даже не хотелось думать, как могут существовать тени в месте, где нет света. Резко я одновременно почувствовал вкус крови, гнили, пряности и битого стекла. А также я слышал смех многих голосов, эхом разносящийся в моей голове. Я пытался почувствовать изменения Эмпиреи, но сейчас я был словно в шторме психической энергии, где было невозможно разобраться в происходящем.
Первым из темноты вышел волк. Кровь запеклась на его шерсти и не переставая капала с его клыков. Шрамы оставались на его морде, и между глазами цвета расплавленной меди. Его глаза не отрывались от моих, когда он начал кружить вокруг меня. Что интересно, в них словно отражалась вся злость и ярость зверя, направленная в мою сторону. Казалось пламенный шторм пылает в них. Огненное дыхание вырывалось из его открытого рта, и я чувствовал гнев и голод в каждом его выдохе. Он начал кружить вокруг меня, словно высматривая момент для атаки.
— Хороший пёсик? — один мой вопрос изменил варп. И судя по реакции зверя, я ему не сильно понравился. Волк рычал, щёлкая челюстями в мою сторону. И прежде чем я успел опомниться, ко мне пришло чувство, как кончики его зубов касаются моей коже. Боль взорвалась внутри меня при первом прикосновении, однако прежде чем я успел что-либо сделать, чёрная кость под моими ногами треснула, и я погрузился в тёмную пустоту ниже.
Волк кружился вокруг меня как ураганный ветер. Я противился его присутствию всей своей силой, пытаясь откинуть его телекинезом или сжечь в огненной буре, но всё было тщетно. Было чувство, словно моя сила не могла его даже тронуть. Ненависть волка, которая словно окружала меня, мешала мне хоть как-то управлять психической энергией. В такой ситуации любой мой трюк с использованием варпа был бесполезен… Поэтому я не стал что-либо придумывать и, вспомнив один из уроков Атрея, просто вдарил по нему ногой. Один удар под рёбра пса отправил пса лететь в сторону. Правда, он никуда не пропал и было чувство, словно он откинулся по собственной воле. Словно ему понравилось, что я решил дать отпор грубой силой.
Я рукой дотронулся до холодной стенки лабиринта и поднялся на ноги. Вполне настоящая кровь лилась по моей кожи, но я смог остановить её одной мыслью. Волк снова начал кружить, но тепер он не был один и три другие фигуры стояли за ним. И я всем своим естеством чувствовал, что новенькие не были сильно лучше бешеного зверя. Гигантская змея скользила и медленно двигалась в мою сторону, пока ее чешуя меняла цвет с каждым растяжением и сжатием тела. В каждом ее движении было что-то мягкое и непристойное, словно вкус рвоты стал твердым. Я чувствовал подобное, когда встретил высшего демона, но сейчас это было на порядок сильнее. Змея поднялась и посмотрела на меня человеческим лицом. Ее черты были безупречными во всех отношениях, но от того не менее уродливыми. Честно говоря, это было куда омерзительней всего, что я встречал в своей жизни. Она облизнула губы, начав улыбаться. Через секунду с её стороны вылетела новая фигура. Это был мотылек, словно состоящий из гнили, от которого буквально несло смертью. Позади них стояла еще одна нечеткая фигура, но я был уверен, что она стояла спиной ко мне. Волк вновь приблизился ко мне, а змея скользила за ним. Мотылёк же просто летал где-то в стороне, находясь над всеми. Понимание того, кто пришёл ко мне, по какой-то причине не вызывал страха. Вместо этого я чувствовал себя как никогда уверенным в себе и оттого готовым противостоять им несмотря ни на что. В любом случае, они вряд ли меня убьют. Не настолько я важен, чтобы меня уничтожать на месте. Больше верю, что они считают меня забавной игрушкой.
— Знаете, я никогда не жаловался на интеллект, поэтому могу догадаться о вашей сущности и без подобных игр. Большой чёрный волк, который любит войну, но не готов лично принимать удары. Уродливый змей, который скрывает своё уродство за наркотиками и другими отвлечениями. Ну и просто убожество, которому не помешало бы помыться. Вы — мудаки вселенского масштаба, которые пришли ради новой игрушки. Вы — уродливое изображение концептов, исказившие их до неузнаваемости. Но даже это вы делаете так себе. Знаете, что я вижу перед собой? Жалких существ, которые даже не могут до последнего стоять за свою суть. Бога войны и битв, который боиться лично сразиться с кем-то своего размера. Если хочешь встретить настоящих богов войны, спроси орков, они тебе много про них расскажут. Бога отчаяния и распада, который сам никогда себя не убьёт и надеется победить в Великой игре, удачно «забыв» что является воплощением безнадёжности. Бога удовольствий, который проводит большую часть времени раздражённым, безуспешно пытаясь добиться совершенства. И Бога знаний и
