Большинство трещин выделялись на голубом льду полосками снега. Иные были так широки, что их не перепрыгнуть, в таких случаях ставишь ногу на снежный мост и переходишь, стараясь ступать полегче. Снежный мост чем ближе к середине — тем прочнее, самые ненадёжные места у краёв. Десятки трещин мы пересекли, прыгая прямо на середину моста, а оттуда — на лёд. Весьма неприятно, когда под тяжестью твоего тела снег оседает, но тут вспоминаешь, что верные постромки не дадут тебе погибнуть. Один лишь Бог знает, какова глубина этих огромных расселин, нам же кажется, что они уходят в сине-чёрную пустоту на тысячи футов.
На пути к перевалу пришлось пересечь много крутых бугров; на одном склоне сани летят впереди, как ветер, а на другом — с тебя сходит семь потов, прежде чем достигаешь вершины. Мы обратили внимание на слоистую структуру нунатака: Шеклтон считал, что в ней присутствует уголь, мы же различили, кроме того, много песчаника и красного гранита.
Я хотел бы взять образцы с этих скал, может быть, удастся на обратном пути. Взойдя на вершину бугра, мы видели за ним следующий, и так без конца.
Примерно в полдень облака обволокли нас туманом, при такой видимости мы не решались идти среди многочисленных трещин. К счастью, отыскался снежник, на котором мы поставили палатки, правда тоже на трещинах. Тем не менее с аппетитом поели, а я воспользовался светлым временем и подготовил рацион для Верхнего ледникового склада.
В 3 часа пополудни туман рассеялся, показалась гора Дарвин — нунатак, стоящий к юго-западу от остальных возвышенностей. Мы двинулись к ней и мили две шли то по голубому льду, то, на горе, по свежевыпавшему снегу. Скотт был в ударе и шёл без передышки. Каждый взятый перевал возбуждал в нём желание подняться на следующий, но за ним и над ним открывались всё новые вершины. Лагерь поставили в 8 часов вечера, все сильно устали, пройдя в юго-западном направлении свыше 11 миль и поднявшись почти на 1500 футов.
Мы находились к югу от горы Дарвин, на 85°7′ ю. ш., на высоте 7000 футов над Барьером. Я допоздна занимался подготовкой рационов для закладки, а также взвешиванием и упаковкой провианта для возвращающейся партии и для двух партий, которые продолжат путь к полюсу. Температура сегодня упала до нуля [-18 °C] — в этот летний сезон уже давно не было так холодно»[233].
«Сегодня очень печальный вечер — одни идут вперёд, другие возвращаются. Когда я кашеварил, Билл пришёл попрощаться. Он сказал, что, скорее всего, со следующей партией его тоже отправят домой — он к этому полностью готов, так как понимает, что Скотт хочет взять с собой наиболее выносливых, может быть троих моряков. Если Билл не пойдёт, все будут огорчены»[234].
Все вещи, без которых можно обойтись, мы оставляли идущим к полюсу, и в моём дневнике есть такая запись:
«Раздавал запасное снаряжение тем, кому оно может больше понадобиться: финнеско — Бёрди, пижамные штаны — Биллу, кулёк с печеньем — Биллу для вручения Скотту на Рождество, немного печенья — Титусу, шерстяные носки и половину шарфа — Крину, набор носовых платков — Бёрди. Очень устал сегодня».
«Мы как-никак, а боремся против неблагоприятных условий. Погода постоянно держит нас в тревожном состоянии; в остальном мы в точности исполняем установленную программу… Мы, можно сказать, находимся на вершине и обеспечены провиантом. Казалось бы, должны добраться до цели»[235]{130}.
ГЛАВА XI. ПУТЕШЕСТВИЕ К ПОЛЮСУ (продолжение)
Возможно, ещё существуют на свете люди, которые считают, что исследование неизведанных земель лишено какого-либо смысла. Это свидетельствует, конечно, об их невежестве.
Вряд ли есть необходимость говорить здесь о том, как важно для науки основательно исследовать эти земли. История рода человеческого представляет собой непрерывное стремление выйти из тьмы к свету. Поэтому неразумно спорить о пользе познания; человек хочет знать, а если он этого больше не хочет, то он уже не человек.
Ф. Нансен
3. ПЛАТО ОТ ГОРЫ ДАРВИН ДО ШИРОТЫ 87°32′ Ю
Первые сани
Скотт; Уилсон; Отс; старшина Эванс
Вторые сани
лейтенант Эванс; Боуэрс; Лэшли; Крин
В первую неделю пребывания на плато Боуэрс аккуратно вёл дневник, который я привожу полностью. С 28 декабря по 19 января, когда партия отправилась в обратный путь с полюса, он ограничивался лишь отдельными заметками. С 19 по 25 января снова регулярно делал записи, затем замолчал до 29-го, а с этого дня записывал в дневник лишь краткие замечания, до «3 февраля (предположительно)», когда была сделана последняя запись.
Это неудивительно даже для человека, обладавшего такой энергией, как Боуэрс. В подобных условиях остаётся мало времени для писания, Боуэрс же, прежде чем сесть за дневник, должен был переделать массу дел: заполнить метеорологический журнал; замерить углы и свериться с хронометром; выполнить повседневную работу по взвешиванию, распределению и закладке провианта. На самом полюсе он дневника не вёл, но составил очень полный метеорологический отчёт и, кроме того, занимался съёмкой местности. Чудо, что он вообще успевал вести дневник{131}.
Из дневника Боуэрса
22 декабря.
День летнего солнцестояния. Сияющий день, безветренный, с температурой около нуля [-18 °C], одним словом восхитительный. После завтрака заложил Верхний ледниковый склад: оставляем здесь два полунедельных рациона для двух возвращающихся партий, а также кошки и другое снаряжение для прохождения ледника — ледорубы, лом, лишнюю страховочную верёвку и т. д., личные вещи, медикаменты, в общем всё, без чего можно обойтись. Я оставляю на обратную дорогу мешок со старыми финнеско, ветрозащитными брюками и другими лишними вещами.
Груз для двух идущих вперёд партий тянет около 190 фунтов на человека. Сюда входят снаряжение, двенадцать недельных рационов провизии, керосин, запасные полозья и т. д. С первой возвращающейся партией, состоящей из Аткинсона, Черри, Силаса и Кэохэйна, отправляем письма и фотографии. Тепло попрощались с нашими славными товарищами, они пожелали нам удачи. Черри, Атк и Силас прямо растрогали меня.
Затем двинулись вперёд, в команде Хозяина по-прежнему идут доктор Билл, Титус и старшина Эванс, а Тэдди Эванс (лейтенант) и Лэшли перешли в нашу упряжку и палатку, то есть ко мне с Крином. На складе поставили гурий — воткнули в него двое санных полозьев и на верху одного укрепили чёрный флаг. Утренний переход короче обычного, так как много времени заняло устройство склада, но всё же мы прошли пять миль вверх, причём груз был тяжелее, чем накануне, а тащить его было легче: температура понизилась и скольжение улучшилось.
Кроме того, мы ошкурили наждачной бумагой полозья, сильно ободравшиеся на леднике. Разница поразительная. Всего за день, считая и вечерний переход, сделали 10,6 мили в направлении на юго-запад.
Мы держимся этого курса, чтобы избежать ледопадов, на которые наткнулся Шеклтон. Трещины здесь попадаются очень редко; те немногие, что нам встретились, были шириной с улицу, пересекая их, вся наша партия с санями и грузами одновременно находилась на снежном мосту. Его самые слабые места у краёв, и лишь изредка кто-нибудь проваливался в снег по колено, не более того.
Под ногами снег, фирн, заструги, это, по-видимому, говорит о преобладании юго-юго-западных ветров.
Сейчас земля хорошо видна, вечер прекрасный. Я только что сделал шесть снимков хребта Доминион. Видно много новых гор. По обсервации наше местонахождение 85°13′29″ ю. ш., 161°54′45″ в. д., склонение магнитной стрелки 175°45′.
23 декабря.
Поднялись как обычно, в 5.45. Всю эту неделю в нашей палатке стряпаю я. После завтрака поставили два гурия для обозначения стоянки. Выступили без четверти восемь.
Начали подниматься по длинному склону, отклоняясь на юго-запад, чтобы обойти ледяной вал, преграждающий путь на юг. Подъём очень тяжёлый, в какой-то момент нам даже показалось, что до перевала не дойти никогда. Через два с половиной часа напряжённой работы остановились на пять минут — перевести дух и осмотреться, — а через полтора часа выбрались наверх, откуда увидели далёкие горы. Совсем недавно мы находились там. На таком расстоянии они выглядят весьма величественно. Гребень выдвинутого сжатием большого ледяного вала направлен примерно с юго-востока на северо-запад, это один из гряды, занимающей площадь 50–60 квадратных миль. В этом районе Шеклтон встречал их вплоть до широты 86,5°. На вершине вала огромные трещины, в которых легко уместилась бы наша «Терра-Нова». Но снежные мосты крепкие, за исключением краёв, хотя мы частенько спотыкались на этой непрочной кровле. Сани прошли по ней вполне благополучно. Пришлось отклониться ещё дальше на запад, чтобы обойти ледяной хаос, одно время шли даже на западо-северо-запад.
