Тролль в который раз заводит лекцию о том, что такой маленькой девушке нельзя путешествовать одной. Тем более чистокровной, слабая же совсем! — восклицает он в конце, а я еще внимательнее утыкаюсь в содержимое кружки. Надоели они уже мне все напоминать о моем происхождении. Не умерла же еще, значит не такая и слабая.
Заметив мой мрачный вид, капитан решил сменить тему: — Голодная?
— Очень, — честно отвечаю я, понимая, что судя по ощущениям уже и правда давно не ела. — А какой сегодня день? — решаю уточнить, сколько длилась моя вынужденная диета.
— Так, если ты говоришь на едином, значит тебе нужно исчисление первородных и соседних с ними миров, так? — киваю в ответ, — Восьмой день Пятой дюжины Желтой луны, — отвечает тролль, немного подумав.
Восьмой день… В Картанат мы прибыли на утро седьмого, значит в вынужденном забытьи я провела почти сутки.
Пока я считала, в дверь негромко постучали, и вошедший матрос поставил передо мной миску с ароматной похлебкой. Похлебка была волшебная — горячая, немного острая, я так и не поняла, из чего она была приготовлена, но это было совсем неважно. Уничтожив принесенную порцию за пару минут, я блаженно откинулась на стуле.
— Да, действительно голодная, — констатировал Каргуш, до этого с умилением доброго дядюшки наблюдавший за моей трапезой. — К вечеру прибудем в Северную звезду. Там отведу тебя к начальнику порта, решим, как возвращать тебя домой.
На этих словах я снова уткнулась в уже пустую кружку, съежившись под накинутым на плечи одеялом. Тролль не упустил из виду изменения моего настроения:
— Ксандра, ты не хочешь возвращаться домой? — отрицательно мотаю головой. — Тебя там обижали?
— Нет, — улыбаюсь я, поднимая на капитана глаза, — Просто так надо. Я не вернусь. — в который раз за последний час порадовалась, что гоблины сконцентрировали все свое внимание на ожерелье и не догадались размотать кожаную повязку на моем левом запястье, так надежно прячущую метку.
Каргуш на какое-то время задумался, по привычке теребя кольцо в ухе, затем утвердительно хмыкнул, явно что-то решив для себя.
— Ну что ж. Твое решение, Ксандра. — он подлил мне горячего напитка. — Но к начальнику порта все равно отвести надо. Он фиксирует всех прибывающих и отбывающих.
— Хорошо, Каргуш. Надо — так надо. — широко улыбаюсь огромному троллю.
— Так, ну с этим вроде бы решили. Теперь осталось придумать, во что бы тебя одеть, — и отвечая на мой вопросительный взгляд. — Мы возвращаемся в зиму, Ксандра, в весьма суровую Приграничную зиму.
* * *
Уже на закате мы подходили к пристани. Северная звезда сильно отличалась от увиденных мною ранее портов. Зимняя бухта напоминала деревеньку на берегу моря. Пара простых бревенчатых причалов и совсем мало сооружений. Ни торговых рядов, ни снующей толпы на берегу. Только пара крепких деревянных изб светились окошками чуть поодаль.
Я стояла на палубе и ждала, когда установят трап, чтобы спуститься вниз вместе с капитаном. Каргуш умудрился найти какой-то овечий тулуп подходящего размера и шерстяную, местами дырявую, шаль. Это все было надето на меня, и одобрено чуть ли не всей командой, которая к вечеру уже меня не пугалась, а наоборот, подходили и пытались подбодрить или рассмешить. Вероятно, капитан рассказал им историю об обманутой и обворованной гоблинами путешественнице. Мне даже сумку нашли, изрядно потрепанную, но еще весьма крепкую, в которой теперь лежали леденец и яблоко, заботливо принесенные мне матросами.
Я смотрела на деловито снующих по палубе матросов и размышляла о том, что из истории с гоблинами я вышла с не самыми ужасными потерями: украли сумку, в которой находились все мои вещи и львиная доля остатка денег, и ожерелье, а больше, что удивительно, с меня не сняли ничего. Поэтому у меня даже осталась пара золотых и немного серебряных монет, припрятанных за поясом брюк.
Каргуш наотрез отказался брать с меня деньги за проезд, отрезав, что отдам, если решу вернуться к семье. А так, мол, мне и самой будет на что потратить. Последние слова он сопроводил красноречивым взглядом на мои легкие кожаные сапоги, которые прекрасно подходили для мягкой весны Акшинт-Аара, но явно были бесполезными в Суровом приграничном климате.
Пока я изучала окрестности, все было готово для того, чтобы спуститься на берег. Помахав команде на прощание, я двинулась вслед за капитаном в сторону одной из избушек, замеченных мною еще с корабля. Путь был совсем недолгим, но его хватило, чтобы я быстро ощутила на себе всю прелесть местной зимы. Если верхняя часть туловища еще была более-менее согрета овечьим тулупом и шерстяной шалью, то нижняя часть моего наряда явно подводила. Сквозь тонкие штаны я кожей ощущала ледяные порывы ветра, а сапоги моментально промокли, когда я неосмотрительно шагнула в лужу талого снега, и теперь каждый мой шаг сопровождался хлюпаньем. «Только заболеть мне и не хватало для полного счастья,» — подумала я, шагая вслед за долговязым капитаном, стараясь не отставать и по возможности избегать луж и сугробов.
Мы как раз подходили к избе, когда дверь отворилась и нам навстречу вышел высокий тролль. Он обменялся с Каргушом парой фраз и удивленно уставился на меня. Вероятно, гости не часто прибывали в Приграничье. Еще несколько фраз капитана, произнесенных на местном наречии, в котором, как я успела заметить еще на корабле, преобладали рыкающие глухие звуки. Начальник порта, а это по всей видимости был именно он, еще раз внимательно меня оглядел с головы до ног и утвердительно хмыкнул.
— Ксандра, это Туршхан, начальник порта. — представил мне собеседника Каргуш, — я ему рассказал о твоих злоключениях. И объяснил, что ты собираешься остаться здесь. — согласно киваю в ответ.
— Ксандра, мой дом — ночлег. — на ломаном едином наречии произнес начальник порта, указывая на дом. Я вопросительно уставилась на капитана:
— А Вы?
— Проходи, — подтолкнул меня в дом Каргуш, заходя вслед за мной, — Я потом вернусь спать на корабль, а тебе негоже с командой спать.
Я огляделась: мы вошли в нежилую часть избы, которую я, вспоминая уроки истории, назвала про себя сенями. Здесь стояло несколько пар теплых сапог, похожих на валенки, но явно сшитых из кусков какого-то меха, висели на гвоздях тулупы разных размеров. Один, судя по украшавшей его вышивке, принадлежал женщине. Вдоль стен стояли крепкие деревянные лавки. На них стояли ведра, полные снега. Видимо, воду тут запасали так же, как и когда-то на моей исторической родине.
Долго осматриваться мне не дали, хозяин дома открыл дверь в жилую часть дома, а капитан сноровисто вытряхнул меня из тулупа и шали. Стянув мокрые сапоги, я вошла вслед за троллями внутрь, оставляя за собой дорожку мокрых следов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
