Я выскочила из‑за дерева и обомлела, глядя в огромные черные глаза мини‑кенгуру с аккуратными ушками. Занесенный кинжал едва не выпал из руки. Животинка фыркнула, топнула лапой, тихо пискнув, сорвалась с места дальше.
Ноги пронзила острая боль. Я втянула воздух сквозь зубы, попыталась обернуться, но не успела. Запястье перехватили и вывернули – кинжал не удержала. Второй удар снова пришелся по ногам. Я упала, разбивая колено, роняя второй кинжал. Он плюхнулся прямо в воду, но гораздо ближе чем первый.
Главное бить и бороться до последнего! Взбрыкнула, попадая пяткой по мягкому – позади раздалось шипение.
Я не оборачивалась, поползла по земле. Соскользнула с островка и съехала на животе по пологому склону. Упала прямо в воду, хлебнув омерзительной жидкости. Рвотный рефлекс удалось подавить. Но в тот же миг красная вспышка ослепила. Боль от неудачно поставленного запястья в долю секунды добралась до локтя. Я только успела немного глотнуть воздуха, как рука согнулась, и я ушла с головой под воду. Попыталась выбраться, но наткнулась пальцами среди ила на кинжал. Потянулась к нему, но ворот куртки врезался в горло. Жгуче впился, выдавливая мой болезненый рык. Меня отшвырнули, как котенка. Упав на землю, я легла на бок.
– Поздно! – выкрикнул Роми, опрокидывая меня обратно.
Его колено тяжестью легло на мою грудную клетку, не позволяя ни вдохнуть, ни откашляться. Острие дротика неприятно укололо шею.
– Ты умерла, – добавил он, наконец‑то, отпуская.
Я мгновенно повернулась на бок и перестала бороться. Будто тухлой глины наелась. Пока меня полоскало, Роми сидел под деревом и ждал. Когда стало легче, я поднялась и молча приступила к поиску оружия. Вольный наблюдал за мной, и что меня особенно радовало – наблюдал молча. Обычно он не упускал возможности съязвить, поиздеваться и даже усугубить мое состояние, но в последние дни его отношение ко мне менялось.
Кинжал на суше я нашла с легкостью, а вот в вонючей воде пришлось искупаться полностью. Но я вернула свое оружие. Тяжело дыша и дрожа не столь от холода, сколько от усталости, я выбиралась на островок. А ведь еще обратно идти… Протянутой руке Ромиара я изумилась не меньше чем зверю, который привел меня сюда.
– Хватайся уже, – глядя сверху вниз, поторопил Вольный.
Он рывком вытащил меня из воды и посоветовал следовать за ним. Его путь оказался гораздо легче, чем тот, которым добиралась я, – воды всего лишь по щиколотку, а дно твердое.
– Думала, что ты издеваешься надо мной. Так сильно шумел. Вроде насмешки, – стуча зубами, призналась я.
– На то и был расчет, – не оборачиваясь, сказал он.
– Так это ты ее сюда притащил?
– На территорию дворца никого живого без ведома стражи не притащишь. А вот незаметно выпустить два десятка килограмм мяса из загона можно.
Понятно… Все же ухищрение было, но именно такое, какое я бы не сумела предугадать. В итоге я раскрылась, погнавшись за приманкой.
Мы выбрались на холм, оставляя позади какой‑то дикий участок, который все же входил в территорию дворца. Не то, чтобы его можно было назвать совсем уж диким, хоть хищников в нем не водилось, но приводить его в порядок не спешили. Редкие каменные дорожки и мостики петляли среди этого болотца, якобы своим существованием привнося необычайную прелесть в жизнь заскучавших дворцовых обитателей. Роми отыскал в траве наши сумки, однако переодеваться не спешил.
– Надо смыть с себя грязь, – произнес он, набросив свою сумку на плечи. А вот мою раскрыл и вскоре вытащил пузатый флакон с зеленым зельем.
Я бы поблагодарила его, но от нетерпения плюнула на все, просто потянувшись за зельем. Мышцы ныли, а от новых ушибов вовсе рыдать хотелось.
Первые дни именно моими рыданиями наши с Ромиаром тренировки и заканчивались. Вольный никогда не щадил меня, не жалел, а только требовал. Но после сам же узнавал не нужны ли новые ингредиенты для зелий, которые помогали мне держаться на ногах. Мы тренировались ночью, когда во дворце все спали и не могли нас заметить. Затем отсыпались до обеда, пока Ив тратила свое время на Аклен’Ил, а после обеда я недолго ворошила библиотеку. У Ив находилось не так много времени, обычно его хватало, чтобы указать на пару полезных книг, стоя за дверью, – и только. Книги, оставленные Волтуаром, вслух читал Ромиар. В эти часы мне казалось, что он сам зачитывался, забывая, что у него есть слушатель.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
К сожалению, узнавали мы не так много. Все больше о культах, которые борются с искателями сокровищницы, или о смельчаках, которые погибли, но успели прославиться. Меня словно все отговаривали от затеи, а не стремились помочь в поиске. А может, Ив действительно надеялась найти в этих историях что‑то ценное. Если и так, то мы с Роми эту ценность упускали.
Оказалось, Елрех лично написала Волтуару, напомнив, что я прежде всего молодой Аспид, и что для меня важно научиться алхимии. Правитель не сообщил мне об этом, но после его отъезда Дариэль отвела меня в маленький домик вдали от дворца. Всего две комнатушки были забиты старой мебелью и посудой. Именно там мне и выделили место для зельеварения. Те рецепты, которые отметила Елрех, были подобраны в помощь мне. Без них изматывающие тренировки убили бы меня на первой же неделе.
Волтуар отсутствовал уже больше месяца. За это время он написал мне дважды: коротко, емко, сухо. От него я поняла только одно: ему некогда скучать, но он все равно убеждал меня в строках, что скучает. От Ивеллин я узнавала больше. В Обители прошла волна недовольства. Сколько бы северян не выходило из тени, предлагая свою кандидатуру, жители бунтовали против каждого. Не все из них вообще готовы были довериться северянам, поэтому настаивали на борьбе собственными силами против неизвестного врага, призывающего Повелителей. Им не говорили всю правду, опасаясь, что многие начнут мстить друг другу, если поймут, что Повелители сейчас способны услышать зов каждого из них. С последней весточки, полученной Ив на днях, она лишь узнала, что до праздника Сальир, великого духа земли и плодородия, совет примет окончательное решение. Правители вернутся во дворец к празднику, а пока всем заведовали их ближайшие помощники. Все склонялось к тому, что правителям придется самим разбираться с северянами.
За это время я успела вспомнить и о женских проблемах. Слабость, тошнота и боль были невыносимыми, ощущаясь даже сквозь дремоту. Я поняла, что буду ненавидеть этот единственный день, когда мне вместо флакона с рубиновым зельем, будут приносить янтарное.
Благодаря выпитому зелью, мышцы постепенно расслаблялись. Я следовала за Ромиаром, шмыгая носом и хлюпая сапогами. Ступая по очередным камням, покрытым мхом, поскользнулась, но не упала.
– Совсем устала? – поинтересовался Ромиар, удерживая меня за шиворот.
– Очень, – не стала отнекиваться, стараясь поставить ноги устойчивее. – Спасибо, но отпусти. Шее больно.
Потерла царапину от ворота и тяжело вздохнула.
– Асфи, постарайся вспомнить, – попросил Роми, продолжив путь к озеру. – Я ведь не жертвовал собственной кровью возле Кейела?
Кейел… Сердце сжалось на миг. Я нахмурилась, отгоняя из памяти его смех. Почти сразу вспомнила придорожный трактир, где нас настигли васоверги с виксартами.
– А что случилось? – чуть ускорилась, чтобы нагнать Роми.
– Просто вспомни, пожалуйста, – напряженно прозвучала его вежливость, а хвост взметнувшись зацепил мою ногу.
– Наверное, нет…
– Наверное? – остановился он, глянув на меня, как на дичь. – Рассказывай все.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Нечего рассказывать, Роми, – отступила я и отвела взгляд. – Я даже забыла про это давно. Когда тебе плохо стало… После обращения к своим духам ты сознание потерял, и у тебя кровь из носа пошла. Он вытирал ее. Но это ведь не значит, что ты пожертвовал ею. Или… значит.
Мы молчали, стоя друг напротив друга. Почему он сейчас спросил об этом? Наверняка ведь не расскажет, что стряслось.
