– Я снова не понимаю вас, – прямо заявила я. Откинулась на спинку стула и, отложив вилку, скрестила руки на груди.
– И что на этот раз? – недоумевала Ив, очаровательно округлив глазки.
– О какой супруге речь? О какой влюбленности Волтуара ты говоришь? Что за ерунду вы несете?! Волтуар давно любит другую и…
– Вздор! – отрезал Роми, прищурившись и склонив голову к плечу. – Это он тебе наплел?
Ответить я не могла. Просто не нашлось слов. Не скажу, что новость обескуражила, но впечатлила точно. Изначально я сравнивала шан’ниэрдов с лебедями – одна пара на всю жизнь, и никакой измены. Затем мне просто было не до них. А когда столкнулась с Волтуаром, узнала о любовницах и сделала новые выводы. Решила, что они дарят сердце одной избраннице, но это совершенно не мешает им быть с другими. И сейчас услышав от Роми всего одно слово «вздор», мне уже не требовались объяснения.
– Никакое зелье и никакие духи не помогли бы ему увидеть женщину даже в самой красивой шан’ниэрдке, если бы он уже любил другую, – добавил Роми и снова вернулся к еде.
– Он не говорил тебе? – тихо полюбопытствовала Ив.
– Мне нет, – ответила я, потянувшись за соком. – А вам?
– Нет, но все и так очевидно, – дернула она ушками. – Как только ты стала его любовницей, он избавился от остальных…
– Да, но в тот момент он еще был с ними! – ухватилась я за надежду.
Возможно, ребята ошибаются. Мне не нужен такой поклонник, как Волтуар! Просто потому что… Просто…
– Как он может любить меня, если совсем ничего не знает обо мне? Почти не знаком со мной.
Однако при этом я сама до последнего не знала того, чей образ романтизировала…
– В начале ты могла всего лишь нравиться ему.
– Или вызывать отвращение, – сказал Роми, разглядывая свою руку. – Смотреть на нее было тошно. Полукровка, позор моей расы, уродливая фангра… Ненамного лучше человека. Смотреть тошно, но взгляда оторвать невозможно. Как следить за омерзительными пауками: кривишься, но внутри все замирает от каждого их движения. Потом привыкаешь – и вот опомниться не успел, как…
Он замолчал. Обвел нас с Ив равнодушным взглядом, фыркнул и, потянувшись за графином с соком, поинтересовался:
– Вам долить?
С другой стороны, какая разница, что чувствует Волтуар? Влюблен или нет – это не помешает мне, а затем и он забудет обо всем. Все забудут. Главное, что Ромиар, как и Ив, запросто принял мой ответ, что я не могу жить с тем, кого не люблю.
В эту ночь мы вновь выбрались на тренировку. В последний раз. Мои мышцы быстро крепли, учитывая, что до этого я пожила в походных условиях, а еще раньше меня тренировала Елрех. Рельефа на теле не было видно, но лишнее ушло. Пробежка за Вольным для разогрева уже не изматывала, а ночные игры в прятки разжигали азарт, а не жалость к себе. А вот размахивания кулаками так результатов и не принесли. Ромиару даже не приходилось выставлять руки перед собой – он запросто уклонялся от каждого моего удара.
– Те упражнения из вашего мира, – говорил он, провожая меня на рассвете, – не принесут того же результата, но не позволят потерять достигнутого. Когда закончится срок любовницы, ты должна быть готова как минимум убежать и спрятаться. Мне все равно, подохнешь ли ты, но я скормлю твой труп ассбину, если ты расстроишь Елрех.
Четыре дня прошло после вести о том, что правители в пути. Я никак не могла выкинуть Волтуара из головы. Почему я? Диковинка… Вспоминала его отношение ко мне: заботу, ласку, навязчивое желание влюбить меня в себя – он точно любит меня. Или нет? А может, сам ошибается, потому что привлекся занимательной девушкой из другого мира. Просто научный интерес. Я пыталась отстраниться от собственных чувств и думать о выгоде, но почему‑то не получалось. Отдалась мужчине, но не могла относиться к нему корыстно, узнав, что он, возможно, влюблен в меня. Очередная стеклянная стена? Надеюсь, ее мне не придется разбивать…
На пятый день я вновь проспала завтрак, но уже виновата обычная лень. Привычно привела себя в порядок и собиралась сесть за прочтение книги, как услышала быстрые шаги в коридоре и радостные девичьи возгласы:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Комната двумя этажами выше!
– А он точно не разозлится, если мы будем ждать его там?
– Точно! Видели, как похудел Когурун?!
– Главное, что наш Акеон остался таким же шикарным!..
Звонкий смех заставил встрепенуться. Я отдернула руку от своего сокровища, словно Волтуар мог прочесть мои планы, только заглянув в книгу. Сколько раз я перечитывала об Энраилл?
Правители прибыли…
Я не могла объяснить себе, почему без раздумий бросилась искать их. Поддалась эмоциям суматошных, ликующих любовниц Акеона? А может, просто хотела узнать новости о северянах. Первым делом я вышла к главному входу, но на ступенях, кроме молчаливой стражи, никого не было. Если любовницы направлялись к комнатам правителей, значит, следует искать в другом месте. Наверное, у кого‑то в кабинете. Я направилась к Волтуару, не имея понятия, где располагаются кабинеты других правителей. Однако свернула гораздо раньше, заметив спешащих куда‑то помощников Волтуара. Эти шан’ниэрды прибегали к нему по несколько раз на день, когда‑то мешая моему чтению. Не оглядываясь, они целеустремленно двигались вглубь коридора. Замедлились, приближаясь к высокой двустворчатой двери, и на ходу стали перебирать свитки, бумаги. Я тоже замедлилась, но все равно догнала мужчин, поэтому ступала тихо. Как учил Ромиар: сначала носок, затем осторожно всю стопу – только потом можно перенести вес. Шан’ниэрды так и не обернулись, не заметили меня. Открыли дверь, а я даже улыбнулась, оценив собственный успех.
– И вы наивно полагаете, что они сразу расскажут всю правду? Если они посчитали вас идиотами, то так бы и написали. Им нужна помощь, а вы…
Дверь закрылась, отрезая хрипловатый голос от моего слуха, а я так и осталась на месте, улыбаясь. …как идиотка. А не так давно я считала, что самое страшное для меня, это встреча с балкорами. Что же изменилось? Почему бросило в жар, а уши заложило от нарастающего звона? Сердце вот‑вот пробьет грудную клетку, а я разучусь дышать.
Не знаю, откуда во мне нашлись силы, чтобы толкнуть невероятно тяжелую дверь и войти в залитый солнечным светом зал. Не понимаю, как устояла на ногах, пока Вольный окидывал меня равнодушным взглядом. Его щека была покрыта шрамами – клеймо о наших ошибках. Мы с ним – ошибка? Он ухмыльнулся, увидев метку на моей руке, затем склонился к светловолосой эльфийке, которую обнимал, и что‑то прошептал ей. Я не видела его глаз из‑за упавших локонов. Отсчитывала секунды про себя, начиная от трех, – и на последней он заправил локон за ухо. Эльфийка выслушала его, рассматривая меня, и ее красивое лицо тоже искривила едкая улыбка.
– Асфирель, я ведь попросил тебя выйти, – строго проговорил Волтуар, ухватив меня за плечи и потянув в сторону двери. – Тебе нельзя сюда.
– Что он тут делает? – пробормотала я, оглядываясь на Кейела.
– Его выбрали, он подходит.
– Он лжец и…
– Асфирель! – рявкнул Волтуар, встряхнув меня. Возможно, несильно, но хватило, чтобы истерика подступила совсем близко. – Асфирель, сейчас мне некогда, но потом мы поговорим. Иди к себе. И забудь дорогу в эту часть дворца, тут тебе делать нечего.
Он договаривал мягче, но обида успела разрастись. Испуг, чувство одиночества, обреченность… Кто эта девушка рядом с Кейелом? И почему Волтуар пустил его сюда, если знает, как и многие в Фадрагосе, о нашей взаимной ненависти? Он смеялся с ней надо мною… Что происходит?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Опять выглядишь нездоровой, Асфирель, – погладил меня по щеке Волтуар.
Я отшвырнула его руку и отступила. Он снова нахмурился, глядя строго. И это любовь шан’ниэрдов? Он сказал, что я не готова узнать правду… Почему? Понимает, что я буду пользоваться его слабостью?
– Иди к себе, – приказал он, разворачиваясь к залу.
– Он обещал убить меня, а вы пустили его сюда, – мой голос дрожал.
