— И что же ты теперь думаешь делать?
— Ты, случайно, не знаешь: нет ли где какой газетенки, которой до зарезу нужен репортер с зорким взглядом на вещи и события?
— В Мишкольце, я слышал, начинает выходить вечерняя газета.
— Туда я не поеду. Там у меня живут две бывшие жены с детишками: еще позарятся на мою зарплату.
— Послушай-ка меня, — толкнул Семеша в бок подсевший за их столик Волосатый Томас. Не так давно он был начальником Семеша. В редакции Томаса прозвали Волосатым за его бороду. Он носил ее сначала под Хемингуэя, потом под Кошута и, наконец, под самого императора Франца Иосифа. Просто Томас старался таким образом скрыть дефекты головы, которая у него была похожа на электрическую лампочку.
Все трое предались воспоминаниям о недавнем прошлом…
— Послушай-ка меня, дружище, — повторил Томас, обращаясь к Семешу. — Ну и осел же ты! Все время тебя околпачивают женщины, а теперь еще и денежки придется выкладывать…
— Этот номер не пройдет. Не считая последнего случая, дело до загса не доходило. Тогда мне вручили несколько тысяч форинтов в качестве приданого.
— И все те деньги ты истратил на женщину, которую вручил тебе ее отец?
— Не все, правда…
— Но большую часть?
— Да, пожалуй… И мне, пожалуй, стоит разыскать их, а? А ведь это не такая уж и плохая идея! Замуж снова она еще не успела выйти…
— Какая чепуха! — с философским спокойствием заметил Томас. — Тебе следует развестись. Если же ты не разведешься, то не сможешь снова жениться, так как двоеженство у нас запрещено законом.
— Ну и чего я этим добьюсь?
— Ох, старик, да у тебя не все в порядке с фантазией.?
— Тебе легко рассуждать! Ты вон сколько времени, сидишь на больничном, получая полную зарплату.
— А ты лучше послушай, что я тебе скажу. Ты подаешь в газету объявление, в котором красивым слогом сообщаешь, что ищешь себе пару для совместной жизни. И женщины, располагающие кое-какими сбережениями, сами будут к тебе слетаться, как бабочки на яркий свет. Для каждой из них у тебя найдется своя легенда… в зависимости от характера…
— Не идиотничай! — перебил Томаса Турок. — Это очень опасно.
— Опасно? Видать, и тебе все твои женитьбы впрок не вошли. Женской психологии, как я вижу, ты так и не постиг. Пересидевшие в девках невесты после очередной неудачи выйти замуж молчат, как рыбы. Ни одна из них и рта не раскроет, чтобы поделиться о своем новом фиаско!
— Ну и что же мне следует делать дальше? — Глаза Семеша радостно засверкали.
— Начнешь волочиться и мимоходом, изучив женскую психологию, напишешь несколько статей на моральные темы. Брось ты свою Шари! Постарайся быть независимым. Ты, по-моему, не из той породы, чтобы в поте лица зарабатывать свой хлеб и кормить женщин.
— Осторожно, Семеш! — предостерегающе пробормотал Турок.
— А что ему осторожничать, а? — не отступался от своего Томас. — Ведь для другой работы он так и так не способен. Более того, в настоящий момент вряд ли найдется редактор, который взял бы Семеша к себе на работу! — с уверенностью выложил бородатый Томас и хитро подмигнул Турку, но так, чтобы не заметил репортер.
Выпив пять бокалов вина с содовой, Турок тяжело поднялся с места, опасаясь, как бы не завела и его в какие-нибудь дебри безудержная фантазия Томаса.
Спустя три недели после упомянутого разговора Семеш сидел в маленьком уютном кафе, ожидая свидания с девушкой, которая, сама того не подозревая, стала жертвой его газетного объявления.
С помощью знакомого наборщика, которого он угостил как-то винцом, Семеш стал обладателем пятидесяти элегантных визитных карточек.
— А я и не знал, что вы имеете звание доктора, — уважительно заметил наборщик, когда Семеш продиктовал ему текст визитной карточки. «Доктор» объяснил, что до сих пор он не указывал свой титул из скромности.
В самом начале Семеш не принял всерьез предложение Волосатого Томаса. Однако дни шли за днями, недели за неделями, а ни в одной редакции никто не отваживался взять Семеша на работу. Приходилось перебиваться мелкими займами (по пятьдесят форинтов) у бывших коллег по работе, но и у них разживаться деньгами становилось все труднее и труднее.
К «операции с невестами» Семеш готовился основательно и не торопясь, как в свое время готовился к написанию важного репортажа.
В редакции одной из газет в кабинете репортера судебной хроники Семеш увидел на письменном столе несколько номеров «Полицейского обозрения». Забрав журналы с собой, Семеш до рассвета внимательно перечитывал заметки криминалистов о разоблачении ими различных мошенников.
На следующее утро Семеш отправился в город. Пешком обошел подножие Будайских гор, где находились самые шикарные виллы. Поскольку в ту пору многие состоятельные люди поддались строительной лихорадке, разыскать недостроенную виллу оказалось делом отнюдь не сложным.
В одной из маленьких улочек, прилегающих к улице Бимбо, Семеш увидел великолепную двухэтажную виллу, почти полностью отстроенную. Только стены еще не были оштукатурены и в оконных рамах не было стекол.
«Вот эта вилла и будет принадлежать мне», — с удовлетворением решил Семеш, обходя участок, заваленный строительным мусором. Это было как раз то, что он искал. Семеш присел на ступеньки недостроенной веранды. Перед ним внизу расстилался город, вдали виднелся силуэт Королевского дворца. Семеш окинул взглядом панораму города, склоны гор, поросшие лесом, смотровую вышку на горе Янош. Затем он осмотрел приусадебный участок, загаженный пятнами известки и кучками битого кирпича.
«А ведь эта вилла могла бы принадлежать мне», — еще раз мелькнуло в голове.
— Она и будет моей! — проговорил он вслух и пошел по направлению к улице Бимбо.
Семеш считал себя оптимистом и потому умел радоваться тем мелочам, которые сам же выдумывал. Требований строгих людей он не понимал, поскольку считал, что все вокруг должны трудиться и заботиться только о его нуждах.
Семеш подал объявление в газету, которое было помещено в воскресном номере. Напечатано было буквально следующее:
«Интеллигентный мужчина сорока лет познакомится с серьезной, материально независимой женщиной с целью оформления брака. Более подробные сведения можно получить в редакции под девизом „Белая гвоздика“. Несерьезных предложений не присылать!»
Через несколько дней после опубликования этого объявления в редакцию газеты на девиз «Белая гвоздика» было получено сто семьдесят писем.
Семеш с подчеркнутой вежливостью и сдержанностью взял из рук сотрудника отдела объявлений толстую пачку писем. В течение многих дней он внимательно изучал содержание писем и разглядывал присланные фотографии. После тщательного анализа Семеш отобрал девяносто писем. Это были предложения красивых женщин средних лет и довольно состоятельных. Провинциалки, даже если они по всем статьям подходили Семешу, отсеивались, поскольку он отнюдь не собирался переселяться из столицы в провинцию.
