Семеш с подчеркнутой вежливостью и сдержанностью взял из рук сотрудника отдела объявлений толстую пачку писем. В течение многих дней он внимательно изучал содержание писем и разглядывал присланные фотографии. После тщательного анализа Семеш отобрал девяносто писем. Это были предложения красивых женщин средних лет и довольно состоятельных. Провинциалки, даже если они по всем статьям подходили Семешу, отсеивались, поскольку он отнюдь не собирался переселяться из столицы в провинцию.
«Хватит с меня, провинции! Все предыдущие жены п так были провинциалками». Все провинциалки, как девицы, так и уже разведенные женщины, как правило, оказывались чересчур чувствительными особами. Семеш убедился в этом на собственном опыте. По его мнению, столичная женщина скорее поймет, что душу свою она может изливать перед кем угодно, а основу брачного союза составляют определенные сбережения.
На первый взгляд умствования Семеша могли показаться циничными, по женщины в силу своей психологии как-то иначе воспринимали это.
Отправляясь на свидание с первой дамой, Семеш попросил Турка одолжить ему свой «трабант».
Осень в тот год стояла теплая, и в кафе было даже жарко. Минуя раздевалку, Семеш бросил беглый взгляд в зеркало и поправил белую гвоздику в петлице пиджака. Это был его опознавательный знак для дамы.
Семеш сел за столик и заказал кофе и бокал пепси-колы. Он хотел не только произвести хорошее впечатление, но и покорить даму. Одного Семеш никак не мог понять — почему он так волнуется.
«А она опаздывает на целых десять минут, — подумал про себя Семеш. — А что, если она вообще не придет?
И, словно по заказу, в этот момент за стеклянной дверью появилась женская фигура. Ошибки быть не могло. Семеш принял импозантную позу. Это была чуть полноватая женщина средних лет, среднего роста, в соломенной» шляпке, украшенной букетиком искусственных васильков. В руках она держала номер «Мадьяр немзет».
Дама бросила на Семеша несколько беглых взглядов. Он приподнялся. Рот его расплылся в широкой улыбке, которую следовало понимать, как: «Я здесь». Взглядом он показал на белую гвоздику в петличке.
Волнение, которое его мучило до сих пор, вдруг исчезло, и ему на смену пришло спокойствие, какое обычно испытывает актер, когда поднимается занавес.
Дама в соломенной шляпке нервно теребила кайму скатерти. Семеш встал и, сделав несколько шагов, остановился перед столиком, за которым сидела дама. Галантно поклонившись, он воскликнул:
— О! Это вы!
Он произнес это слегка дрожащим голосом. Вместо ответа дама ткнула газетой в петлицу с гвоздикой.
— Целую ручки… Да, я и есть тот самый докторИштван Семеш. Я весь к вашим услугам.
Семеш жестом правой руки пригласил даму сесть на маленький диванчик, а левой взял ее руку с толстыми пальцами и запечатлел на ней самый почтительный поцелуй.
— Зовут меня Эдитке. Я вдова Телеки Армандне. Вы можете называть меня Дитке. Так называл меня мой бедный покойный муж…
Продолжая мило щебетать, дама вынула из сумочки пудреницу и безо всякого смущения начала пудрить лицо.
— У вас прекрасное имя, — с готовностью согласился Семеш. — Я благодарю судьбу за то, что она позволила мне познакомиться с вами.
— Правда? Вы на самом деле, доктор, благодарны судьбе за это? — проговорила дама.
— Пожалуйста, не будьте такой официальной и зовите меня запросто… Путей, — сказал Семеш, смерив даму оценивающим взглядом.
Он вдруг придвинулся к Дитке и левой рукой погладил ее накрашенные щеки.
— О, как ты очаровательна! Рожица у тебя почти девичья.
— Как вы любезны, доктор! — покраснев, выдавила из себя дама.
— Я же просил вас называть меня Путей, дорогая Дитке. — И Семеш указательным пальцем шутливо погрозил даме.
— Путя, — с напускной стыдливостью произнесла дама. — Какое милое имя! Вы так хорошо выглядите, что вам не дашь сорока…
— Я так долго ждал этой минуты! — с патетикой воскликнул Семеш. — Мне было нелегко решиться искать спутницу жизни через объявление в газете. В глубине души я всегда стремился к такой женщине, как вы…
— Извините, дорогой Путя! Закажите, пожалуйста, и мне чашечку кофе, — перебила его Дитке. — Со взбитыми сливками.
— Тысяча извинений… Фантастично! Вы произвели на меня такое впечатление, что я даже забыл об элементарной вежливости. Алло! Девушка! — Путя жестом подозвал официантку. — Один кофе и взбитые сливки! — И он снова повернулся к Дитке: — Пардон… На чем же я остановился? Да, я и не подозревал о том, что вы существуете на свете, но всегда надеялся, что придет день, когда я вас встречу, дотронусь до этих ласковых рук, погляжу в эти прекрасные глаза и позабуду обо всем на свете… О том, что я чертовски устал, о том, что есть какие-то неприятности…
Семеш вошел в роль. Даже морщины на его лице разгладились. Театральным жестом он полез в карман, будто невидимый режиссер подал ему знак сделать это, не спеша вынул ключ зажигания от. машины и, будто невзначай, стал раскручивать его на указательном пальце.
— Если я правильно вас поняла, вы очень заняты, — начала дама сочувствующим тоном, бросив беглый взгляд на вращающийся у него на пальце ключ от машины.
— Да, разумеется, — Семеш шумно вздохнул. — На крупной фирме миллион забот, и самые тяжелые из них, как правило, сваливают на плечи тех, кто все везет. В довершение всего негде спокойно отдохнуть.
Услышав последнюю фразу, дама подняла голову и с подозрением спросила:
— У вас нет квартиры?
— Нет, нет, — замотал головой Семеш, изобразив страдальческую улыбку, — вы меня не так поняли. У меня просто в данный момент нет дома. Вот уже год я вынужден скитаться по гостиницам. Дело в том, что я строю небольшую виллу на Холме Роз и потому, разумеется, был вынужден продать свою кооперативную квартиру в Пеште.
— Ага, понимаю, — промямлила дама, тараща глаза на Семеша.
— И знаете, дорогая Дитке, — продолжал Семеш, — вы, наверное, представляете, что такое в наше время связаться со строительством? Я придерживаюсь старомодных взглядов и хочу, чтобы моя будущая супруга пришла на все готовое и сразу бы обрела покой и счастье. Вы представляете, сколько сердец разбито в мире из-за неустроенности личной жизни! Я это вижу на примере своих коллег по работе. О, как они мучаются в общих квартирах! Все они надеялись на безоблачное счастье, а вместо этого задохнулись от взаимной ненависти. «Нет, Путя, — сказал я тогда самому себе, — хватит с тебя одного неудачного брака! Во второй раз ты такой ошибки уже не совершишь!» Вот тогда-то я и решил сначала создать солидную материальную основу для нового брака, а уж потом жениться. А когда у меня ни в чем не будет недостатка, придет и счастье. Правда, — он рукой показал себе на голову, — у меня и голова поседела. Особенно в связи со строительством виллы. Готов второй этаж, здание подведено под крышу, имеется небольшой садик. А вот тут-то я и выдохся.
