репортером в одной желтой газетенке, где специализировался на самоубийствах. Она называлась «Буравчик», но вы вряд ли ее помните. Так вот, все человечество можно разделить на две группы: самоубийцы и прочие. Вы наверняка знаете об этом больше моего! Есть люди, которые кончают с собой независимо от того, какая у них жизнь, и есть те, которые никогда этого не сделают, какие бы страдания ни выпали на их долю. Мне кажется, Белла Фоксли относилась к первым.
— Благодарю вас. Но почему она покончила с собой именно тогда?
— Ее недоброжелатели считали, что из-за угрызений совести, потому что она была виновна, хотя ее и оправдали. Так думало большинство людей.
— А почему они так думали?
— Похоже, она произвела неблагоприятное впечатление в суде.
— Логично. Люди склонны к поспешным выводам и, как ни странно, часто оказываются правы. Так что логическое мышление подчас бывает посрамлено. Вы тоже думаете, что она была виновна и ее замучили угрызения совести?
— Да, я считал, что она виновна, но утопиться ее заставили не угрызения совести, а анонимные письма, которые она получала.
— Ничего удивительного. На свете полно глупцов, которые доводят до самоубийства ни в чем не повинных людей. Но мы начали с самого конца. А я бы хотела услышать, как проходил суд.
— Я хорошо его помню. Меня тогда весьма заинтересовало это дело. Обвиняемая была приземистой и обрюзгшей, с жирной угреватой кожей. В общем, внешность довольно отталкивающая. На вид типичная старая дева. Держалась очень уверенно, что произвело на публику дурное впечатление. Ведь люди обычно думают, что преступники ведут себя нагловато, а невиновные очень скромны, хотя я и не знаю, откуда взялся такой предрассудок. Ведь совершённые преступления не меняют человеческую натуру и менталитет.
— А в чем состояло обвинение? Как они его сформулировали?
— Сторона обвинения утверждала, что женщину шантажировал ее кузен, некий Терни, и она в тот вечер пошла к нему домой якобы заплатить и, улучив момент, вытолкнула его из окна.
— А откуда взялась эта версия с шантажом?
— Об этом рассказала его жена, которая была главным свидетелем обвинения. По ее словам, она не знала, что обвиняемая выплачивает ее мужу какие-то деньги, он только сказал ей, что она платит за дом и финансирует его исследования и до того, как он порвал с ней, обещала раскошеливаться и в дальнейшем.
При этом миссис Брэдли вспомнила запись в дневнике, где говорилось, что поначалу Белла жила в доме кузена Тома и его жены Мьюриэл, но решила пока промолчать.
— Защита изрядно прессовала миссис Мьюриэл Терни, чтобы выяснить, сколько именно денег вручила обвиняемая ее мужу, так что ей пришлось признаться, что муж всего три раза получал от той купюры достоинством в пять, три и снова пять фунтов. В связи с этим защита предположила, что, если обвиняемая действительно интересовалась изысканиями своего кузена в доме с привидениями, эти суммы вряд ли можно назвать значительными для женщины с доходом в тысячу фунтов в год.
Они также разыскали сестру обвиняемой, которая засвидетельствовала, что та была очень щедрой. Сестра, хрупкая бесцветная женщина, была полной противоположностью Беллы. Выяснилось, что обвиняемая считала несправедливым, что их тетка вычеркнула сестру из завещания, и потому решила с ней поделиться, отдав половину дохода. В свете этого необычайно широкого жеста небольшие суммы, которые обвиняемая выплачивала кузену, не стоило принимать в расчет, тем более что защита нашла свидетеля, который подтвердил, что обвиняемая платила за постой все то время, что жила в доме кузена и его жены, и упомянутые суммы как раз и являлись платой.
— Довольно щедрая плата за постой, если учесть, что Белла прожила у кузена Тома и его жены всего пару недель, — заметила миссис Брэдли.
— При таких мизерных суммах просто смешно говорить о шантаже. Даже если они не были оплатой, то обвиняемая могла давать их просто взаймы. Защита пыталась установить финансовое положение кузена в момент его смерти, но это ничего не изменило, поскольку обвинение сумело доказать, что у мужчины не имелось серьезных долгов и его благосостояние даже несколько улучшилось. Так что они быстро бросили эту затею, потому что другого мотива, кроме шантажа, найти так и не смогли.
— А сама обвиняемая объясняла свои действия в ту ночь? — поинтересовалась миссис Брэдли.
— Да, на этом настаивало обвинение. Она дала показания в суде. Сказала, что они с женой Тома боялись жить в доме с привидениями и поэтому переехали в гостиницу. Кузен несколько раз навещал их там, и они вместе ужинали. Когда он вернулся домой после ужина, миссис Мьюриэл вдруг забеспокоилась: ей показалось, что в доме может произойти что-то страшное, и она хотела туда пойти. Она повторила это несколько раз.
— Но не пошла?
— Нет. Более того, ее показания не совпадали с версией обвиняемой. Жена сказала, что обвиняемая ее не пустила, толкнула обратно в кровать и, выскочив из номера, заперла за собой дверь. И на следующее утро ее мужа нашли под окнами, но разбился он не слишком сильно. Обвиняемая же утверждала, что жена боялась идти в тот дом одна и она предложила пойти вместе с ней. На это жена заявила: «А что мы сможем сделать, раз там творятся такие жуткие вещи?» Чтобы успокоить жену, которая страшно нервничала, обвиняемая решила пойти одна, хоть и без особой охоты. Подойдя к дому, она стала бросать камешки в окно спальни, кузен выглянул, и она с ним разговаривала. Она под присягой заявила, что не входила в дом, а убедившись, что с кузеном все в порядке и он полностью протрезвел, вернулась в гостиницу
