Он знал, что немецкие историки сражение 1914 года назвали Танненбергским. В честь Гинденбурга[49], с именем которого связана победа, гитлеровцы соорудили огромный мемориальный комплекс. Здесь же находились саркофаги Гинденбурга и его жены.
Отступая, немцы взорвали памятник. И теперь Рокоссовский стоял перед его развалинами. Кругом лежал снег, до боли в глазах светило солнце. Тихо шумели уцелевшие от взрыва сосны и ели. Над бетонными глыбами кружились стаи ворон и оглашали окрестности хриплым карканьем.
Рокоссовский сел в машину и направился дальше. Безостановочно текли колонны солдат, шли танки, грузовые и легковые машины, тягачи волокли мощные пушки.
Война пришла и на немецкую землю. Три с половиной года Рокоссовский ждал этого часа, приближал его своими победами и твердо верил, что и на нашей улице будет, праздник. Он верил в это и тогда, когда догорали последние машины его корпуса в июне 1941 года. Он был уверен в этом, когда его полки сражались под Смоленском и Волоколамском, он был убежден в этом, глядя на руины Сталинграда, на сожженные села и города Белоруссии и Польши.
Много мыслей теснилось в голове маршала, когда он ехал по немецким дорогам.
Когда солдаты и офицеры фронта вступили на землю Германии, многим из них трудно было понять, как после тех зверств, что творили гитлеровцы в их стране, можно относиться к немцам великодушно. Он предвидел эти настроения и принимал строгие и решительные меры, чтобы не допустить бесчинств и чтобы ненависть к захватчикам не вылилась в тупую, бесчеловечную месть.
Еще до вступления на территорию Германии на Военном Совете прошел разговор о поведении солдат и офицеров на немецкой земле. Он издал приказ, в котором напоминал, что мы пришли на землю немцев, чтобы помочь им избавиться от фашистского дурмана, которым отравлена большая часть населения.
Продвигаясь вместе с войсками в глубь Германии, Рокоссовский убеждался, что главари фашистов не ставили свой народ ни в грош. Отступая, гитлеровцы по приказу фюрера взрывали фабрики, электростанции, железные дороги и мосты.
Когда отдельные генералы начали говорить Гитлеру о том, что эти бессмысленные меры приведут к массовому обнищанию и смерти многих людей, он на это ответил: «Если проиграна война, то погибает и народ».
С выходом войск 2-го Белорусского фронта к Балтийскому морю все сухопутные коммуникации восточно-прусской группировки противника были перерезаны. С 14-го по 26-е января армии фронта продвинулись на 200–220 километров. Они овладели крепостями Модлин (обошли и взяли в кольцо), Млава, Фордон, Мариенбург и окружили крепость Торн.[50]
Немецко-фашистское командование понимало масштабы катастрофы, поэтому, собрав все силы, нанесло мощные контрудары.
В свою штаб-квартиру Рокоссовский подъехал к вечеру. Эту ночь запомнил маршал на всю жизнь.
В первой половине ночи поднялся ураганный ветер, плотной стеной повалил снег, разыгралась дикая метель. А на КП летели сообщения одно тревожнее другого.
— Противник наступает превосходящими силами, ничего поделать не могу — давит по всему фронту, — докладывал командарм-48 Романенко.
— Немцы приближаются к командному пункту! Прошу срочного разрешения перейти в распоряжение войск армии Федюнинского! — кричал в трубку командарм Вольский.
Рокоссовский немедленно перебросил на угрожающие направления стрелковый, механизированный и два танковых корпуса, пять истребительно-противотанковых бригад и стрелковую дивизию. На вторые сутки гитлеровцы были сначала потеснены, а потом отброшены на исходные позиции.
Только сумел командующий фронтом устранить угрозу, как затрещала оборона на другом участке. В районе города Торна 70-я армия блокировала группировку фашистов, но по оценке командарма в крепости должно было быть около пяти тысяч солдат, а их оказалось там более 30 тысяч.
Рокоссовский с Боголюбовым только начали искать силы для закрытия брешей в обороне и ликвидации торнского гарнизона, как командующего фронтом срочно вызвали к телефону.
— Товарищ маршал! — взволнованно докладывал командарм-70 Попов. — Немцы прорвали кольцо и идут на север к Грауенцу.
— Что вы предприняли?
— У меня нет резерва! Противник подходит к КП!
— Хорошо! Переходите в ближайшую дивизию и попытайтесь остановить противника. Я прикажу Батову оказать вам помощь!
В это время армия Батова вела бои за расширение плацдармов на берегу Вислы.
— Павел Иванович, помогай! — говорил Рокоссовский с хрипотой в голосе.
— Что случилось?
— Немцы вырвались из Торна и разгуливают по тылам 70-й армии. Они взяли курс к вашим переправам. Что у тебя имеется на восточном берегу?
— Дивизия и полк.
— Этого мало. Верни обратно с плацдарма минимум две дивизии.
— Хорошо, выполняю!
Объединенными усилиями двух армий прорвавшаяся группировка гитлеровцев была разгромлена.
Настоящее лицо полководца проявляется не только в победах, более отчетливо оно обнаруживается в период неудач и непредвиденных обстоятельств. Побеждать проще, а вот осмыслить неудачу, мгновенно оценить обстановку и принять единственно возможное решение — для этого необходимо нечто большее, чем упорное выполнение хорошо продуманной операции. И способен на это только тот, кто сохраняет в сложной обстановке ясность ума, спокойствие и дар предвидения.
В этой нестандартной и сложной для войск фронта ситуации Рокоссовскому удалось на одном участке обеспечить стабильность, а на другом — непрерывность ударов по противнику и их нарастающую силу.
4
В середине февраля пришли оттепели и начали раскисать дороги.
Рокоссовский подъехал к КП, который находился на хуторе в перелеске на берегу Балтийского моря. Нудно шумели мокрые сосны; вокруг стоял неумолчный шорох капель.
Переговорив с начальником штаба фронта, командующий попросил адъютанта высушить плащ и фуражку, а сам вызвал начальника разведывательного управления фронта.
— Иван Владимирович, прошу доложить свежие данные о противнике, — сказал маршал, кивнув на карту, у которой стоял генерал.
— Как мы и предполагали, на территории Восточной Пруссии, — с ходу начал Виноградов, — немецкие войска объединились в группу армий «Висла». Командовать ими теперь назначен сам Гиммлер.
— Гиммлер? — удивился командующий фронтом. — Насколько мне известно, он в военном деле профан.
— Гитлер подчинил ему опытных и обстрелянных генералов. В его распоряжении находятся части танкоистребительной дивизии.
— А что она собой представляет?
— Эта дивизия сформирована по приказу самого Гитлера. Это соединение состоит из рот самокатчиков под командованием отборных лейтенантов-фанатиков.
— Чем они вооружены?
— Фаустпатронами. Расчеты этих рот призваны уничтожать наши Т-34 и тяжелые танки.
— Какими силами располагает группа «Висла»?
— В общей сложности она насчитывает свыше тридцати дивизий, в том числе восемь танковых и моторизованных.
Командующий фронтом поднял трубку.
— Александр Николаевич, готова справка о наличии наших сил?.. Зайдите.
Генерал Боголюбов разложил перед командующим фронтом справки, схемы, отдельные листы карт.
После доклада начальника штаба фронта Рокоссовский в невеселом настроении подошел к карте.
— В данный момент противник оказался сильнее нас. Это не дело. Четыре армии, которые мы передали 3-му Белорусскому фронту, ослабили нашу мощь.
— Некомплект личного состава составляет пятьдесят процентов, — произнес Боголюбов. — Вот и воюй.
— А воевать надо, — сказал маршал, закуривая.
Генералы смотрели на Рокоссовского и ждали, что он скажет.
— Посмотрите на карту, — размышлял маршал. — Фактически вся Восточная Пруссия отрезана от центра Германии. Так ведь?
— Да, образован изолированный остров, — сказал Виноградов.
— Он может снабжаться только воздушным и морским путем, — добавил Боголюбов.
— Именно так, — поддержал его командующий фронтом. — Это ослабляет воздушные и морские силы противника. — Он подошел к столу, потушил папиросу и снова подошел к карте. — Мне кажется, учитывая наши возможности, с ликвидацией окруженной группировки противника можно не торопиться. Ее разгром — это вопрос времени. Пока мы находимся в ослабленном состоянии, я предлагаю начать операцию по разгрому померанской группировки немцев, и, как только мы получим подкрепление, сразу же ускорим развязку на берлинском направлении.
В конце февраля войска 2-го Белорусского фронта вновь пошли в наступление. Рокоссовскому хотелось как можно скорее разделаться с окруженной группировкой противника, чтобы высвободить силы для дальнейшего наступления. Но ему для выполнения этой задачи не хватало подвижных соединений. Рокоссовский по ВЧ связался с Верховным Главнокомандующим.
