Соорудив несколько больших катапульт и заготовив огромное количество каменных снарядов, икленцы начали обстреливать город. Гранитные шары величиной с человеческую голову, проделав в воздухе громадную дугу, с грохотом разбивались о несокрушимые бастионы, оставляя на них многочисленные выбоины и разбрасывая целые фонтаны мелких каменных осколков. Этими осколками уже были ранены несколько десятков солдат.
Некоторые ядра с оглушительным треском впечатывались в окованные толстыми листами железа ворота, оставляя глубокие вмятины. Однако кроме шума эти удары приносили на удивление мало вреда. Ворота были сделаны на совесть. Шершавые листы железа, уродливые ряды заклепок, толстенные деревянные брусья. Не шедевр красоты, но зато очень прочно.
Гораздо больше неприятностей приносила огромная катапульта, чей прицел был установлен таким образом, чтобы выпущенные ей каменные шары перелетали через стену. Несколько домов на городских улицах уже получили серьезные повреждения, а Тулсак понес первые жертвы. Около десятка солдат и простых горожан погибли, а вдвое больше ранены, когда один из домов под ударом низринувшегося с небес камня медленно завалился на бок, разбрасывая во все стороны многочисленные обломки. Ядра долетали до самого Поднебесного Дворца и взрывали землю, кроша кусты и деревья в королевском саду, приводя этим садовников в неописуемую ярость. Некоторые в одночасье поломанные деревья перед этим выращивались в течение нескольких поколений.
Поставленные на стенах небольшие катапульты пытались вести ответную стрельбу, но без особого успеха. Если среди икленцев и были жертвы, то крайне малые. Радан распорядился не тратить каменные снаряды, чтобы потом в самый жаркий момент боя не пришлось стрелять булыжниками, вывороченными из мостовой.
Ожидание. Солдаты ждали. Тулсакцы молча стояли на стенах и мрачно провожали взглядами проносящиеся по воздуху каменные ядра. Икленцы столь же мрачно смотрели на растущие груды приставных лестниц и громады таранов, сознавая, что многие из них никогда не смогут с победой вернуться домой, навеки оставшись у стен этой несокрушимой твердыни.
Ожидание. Облачившийся в привычные ему пехотные доспехи Радан сидел на своем троне и молча ждал. По тронному залу бесшумными призраками скользили слуги, смахивая пыль и до блеска натирая мраморные плиты пола.
Ожидание. Мертвая тишина царила в глубине холодной темной пещеры. Падшие ожидали подходящего момента, чтобы вырваться на свободу, привычно наблюдая за всеми важными событиями, происходящими во всех местах Мироздания. Мерно мерцали четыре багровых огонька. Глаза Падших смотрят на мир и видят все... Все...
Ожидание. Резкие порывы ветра проносились между изъеденными временем утесами, занося песком громадную сферу, свитую из потоков света. Смутно различимая человеческая фигура внутри древнего магического шара, постоянно пребывая в полудреме, устало ждала. Чего?.. Наверное, конца времен.
* * *
Наутро следующего дня произошла первая серьезная стычка. Началась она еще задолго до рассвета, когда под покровом ночи несколько икленцев прокрались к самому подножию стен. Вероятно, они хотели всего лишь разведать подступы к воротам и получше исследовать местность будущего боя. Их намерения так и остались неизвестными, потому что один из часовых на гребне стены, услышав какой-то подозрительный шорох, поднял тревогу. Вниз сбросили несколько вязанок пылающего хвороста, который осветил около трех десятков призрачных фигур, торопливо отступающих в спасительную тьму. Слишком поздно. Лучники были уже наготове. Целый град стен превратил разведчиков в какое-то подобие подушечек для булавок. Каждый икленец был поражен, по меньшей мере, пятью стрелами. Утром во рву и возле самых стен насчитали двадцать семь трупов.
Сразу же после рассвета икленские войска перешли в вялую атаку. Первые ряды осторожно двигались вперед, прикрываясь громадными щитами, небрежно сколоченными из толстых досок. Вслед за ними шли многочисленные лучники. А позади наступающих рядов противника медленно ползли многочисленные телеги, груженные землей и камнями. Громадный таран со скрипом полз вперед, нацеливаясь на городские ворота.
Едва только они подошли на расстояние выстрела, засевшие на стене тулсакские лучники открыли яростную стрельбу. С небес на плотные ряды икленцев хлынул целый град стрел. Деревянные щиты атакующих вмиг оказались утыканными дрожащими древками, сотни стрел бессильно переломились о железные латы вражеских солдат, но немало стальных наконечников вошло и в человеческую плоть. Утро началось с предсмертных криков и стонов.
Вражеские лучники тоже подняли свое смертоносное оружие. Завязалась ожесточенная перестрелка. Но так как защитники крепости сидели высоко на стене и сеяли смерть сквозь узкие бойницы, оставаясь практически недосягаемыми для икленских стрел, то их потери были незначительны по сравнению с опустошением, которое они вносили в ряды врага. Сотни икленских бойцов уже были мертвы, десятки раненых отползали в стороны, чтобы не попасть под ноги наступающим бойцам. Изрытая земля у подножия стены была порыта кровью.
Пока лучники обменивались смертоносными подарками со своими коллегами из вражеского лагеря, воздевшие над головами щиты копейщики добрались до глубокого рва и принялись спешно устанавливать широкие деревянные мостки. Кое-где десятки повозок уже достигли своей цели и теперь поспешно разгружались, вываливая свой груз в ров, стремясь заполнить его землей и камнями.
Стоящий на вершине башни и довольно усмехающийся при виде десятков икленцев, падающих под смертоносным градом белооперенных стрел, Радан услышал резкий приказ одного из стоящих неподалеку генералов. Установленные на стенах баллисты разом выпустили десятки копий, целясь в разгружающиеся телеги. Хруст ломающегося дерева смешался с человеческими воплями и испуганным ржанием лошадей. И немало пронзенных копьями погонщиков и животных упали в ров вместе с густым потоком вываливаемой из телег земли.
Как бы там ни было, но в одном месте ров был засыпан уже наполовину. К этому месту дружно ринулись десятки повозок с камнями, чтобы закончить начатое. Многочисленные тулсакские баллисты заставили их пожалеть о своем намерении. Длинные метательные копья толщиной в человеческую руку и увенчанные широким крестообразным наконечником обильно сыпались вниз, разламывая, разрубая, уничтожая. При попадании они разбивали телеги или раздирали на части податливую плоть. В воздух взлетали деревянные щепки и многочисленные капли крови. Когда оживленная стрельба немного утихла, на земле около рва вырос целый курган из разодранных человеческих останков, смешанных с телами погибших лошадей и остатками в щепки разбитых телег.
- Готовьте котлы!
Солдаты присматривающие за огромными металлическими емкостями с кипящей смолой бросились на свои места, выбивая клинья и готовясь в любой момент опрокинуть обжигающую жижу на головы икленцев, которые, подобравшись к стене вплотную, пытались установить лестницы. Баллисты перенесли стрельбу на густые скопления вражеской пехоты у подножия стен. И от их тяжелых копий толстые дощатые щиты разлетались веером щепок, а тяжелые железные латы сминались в безобразный сочащийся кровью комок металла и плоти.
Лучники Тулсака удвоили свои усилия, посылая белооперенную смерть в широкие разрывы в стене щитов, пробитые баллистами. Стрелы сыпались на головы икленцев как струи дождя во время сильного ливня.
Глухой удар пронзил кипевший предсмертными криками воздух - густо утыканный стрелами и запятнанный кровью таран уже подобрался к воротам. Повинуясь резкому окрику Радана, управляющие баллистами солдаты дружно дернули за спусковые рычаги своих смертоносных машин. Громадные копья с жужжанием взмыли в воздух, сверкая в солнечных лучах своими стальными наконечниками. Они с треском раскалывали пропитанную водой для защиты от огня древесину. Таран на мгновение замедлил свою разрушительную работу, когда почти половина управляющей им команды военных инженеров разом полегла под смертоносным дождем.
