— Все, любовь моя, — поставив на колени, он смачно шлепнул по попке, затем задержался на ней ладонями. Пощупал, погладил и снова с рыком затянул на колени. Пять минут умопомрачительных поцелуев, я уже тянулась рукой к резинке его боксеров, как тот более уверенно отрезал: — Правда, Оль. То, что я делаю, нам же во благо. Дай немного времени, а потом весь твой!
Что именно он там такого делает «нам во благо», меня никто не посвятил, но я и так с радостью отправилась выбирать продукты. Было принято решение наготовить мужчине не просто на неделю, но еще и для заморозки. Ведь в последние выходные перед стартом учебы мы с девочками планировали идти в клуб, а это значит, на следующей неделе Королев будет работать в гордом одиночестве.
— Все, — оформив заказ, я сверила время доставки — рекордные сорок минут, и отправилась намывать кухню. Домработница свое дело знала, но ни один нанятый работник не станет залезать в самые потаенные уголки духового шкафа и холодильника.
Королев работал на этаж выше, когда в дверь позвонили. Охрану я предупредила лично, чтобы открыли ворота. Потому бежала к гостю довольная, воодушевленная и потирающая ладони в предчувствии любимой готовки.
Открыла дверь, а там огромный латексный плащ… Точнее, так я решила изначально, а потом поняла — это женщина стояла ко мне спиной, намеренно закрытая с ног до головы. Она начала медленно поворачиваться, а меня едва ли не стошнило на порог.
— Мы оба знаем, Прошик, — елейно-хрипло прошептала женщина, — какую именно Никифорову ты хочешь на самом деле, правда? Так зачем обманывать друг друга, а?
Гостья повернулась, и я увидела то, чего не пожелала бы врагу: собственную мать в прозрачном красном белье. В руках ее был кнут, а на ногах высокие проститутские туфли.
— П-привет, — только и смогла выдать я спустя вечность молчания.
— Здравствуйте, — курьер в желтой курточке возник из ниоткуда. Сдерживая смех, он скинул три пакета с продуктами, и, маскируя вспышки камеры за кашлем, я сделала пару снимков мамочки на свой смартфон. Женщина была настолько ошарашена моим присутствием в доме Королева, что этого совершенно не заметила.
Именно в этот момент грозный холодный бас разлился эхом по комнате, вызывая мурашки по телу:
— Какого хрена здесь происходит?!
Курьер слинял, мама, наконец, захлопнула плащ, а я вспомнила свое имя. Занавес, шторы задвинуты, билеты сдавать в кассе.
— А тут мама… — закрыв лицо рукой, я попыталась спрятаться от этого мира, сгорая от стыда и неловкости. Язык заплетался, так что, неопределенно махнув рукой на женщину, в голову не пришло ничего лучше, чем: — …в мусорном пакете.
— Хмм… — бровь Королева вздёрнулась саркастично, хотя весь вид скромно напоминал, что мужчине далеко не танцевать и петь хочется, а придушить кого-то очень конкретного. — А похоже, Персик. Точнее и не скажешь!
Мама наконец-то ожила от шока, несогласно хмыкнув:
— Так, я что-то не поняла! — нагло отодвинул меня в сторону, она буквально заскочила внутрь, захлопнув дверь перед носом любопытного курьера. — Прохор, а почему это моя дочь тут у тебя?! Это что за фокусы?
Переглянувшись с ректором, мы без слов пришли к одному очень неутешительному выводу: кое-кто переборщил с алкоголем… Ну, или таблетками! Потому что, как иначе можно было дойти до такой стадии отупения, — представить невозможно.
— Моя невеста находится там, где должна, — чеканя каждое слово, деля их нервными глубокими вздохами, Королев будто пытался вернуть самообладание. И делал он это сугубо ради меня, потому как искоса поглядывал на мою реакцию, боясь испугать. Я же пожала плечами, мол, плевать мне уже. И тогда он несдержанно взорвался: — А ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?!
— Я-то? — невинно поморгала мама, явно пытаясь заигрывать с Прохором. — От Ольки, что ли, шифруешься?
С удивлением вспоминались те времена, когда я РЕВНОВАЛА Прохора к собственной родительнице. Сейчас же боялась, как бы не пришиб он ее, в глазах так и пылал праведный гнев.
— Езжай. Домой, — закрыв глаза и помассировав виски, мужчина откинулся на стену позади и застонал: — Что за день сегодня, а? Проклял меня, что ли, кто-то?
Бросившись к своему мужчине, я заботливо помассировала его виски, но тут же по рукам моим ударило нечто кожаное и очень даже болезненное. С широко распахнутыми глазами я обнаружила, что это кнут в руках мамы. Пока я ловила ртом воздух, та отодвинула меня в сторону и сама начала Прохору массаж делать, бедного мужчину аж повело. Натуральная судорога случилась! Еще ни разу в жизни не видела, чтобы взрослый мужчина так быстро бегал. Тем более от женщины с кнутом. Которая, по совместительству, еще и твоя мать!
— Вызовите мне кто-то дурдом! — опав на тумбу, я пыталась проснуться. Щипала себя, трясла — ни-че-го.
Прохор очнулся первым, замер и явно с мыслью: «Чего это я тут разглагольствую?!» скрутил женщину, фиксируя ее кисти на спине.
— Домой, — рявкнул он, буквально приказал. Штукатурка аж посыпалась. — Чтобы я тут тебя больше не видел!
— Ой, какие пикантные игры начались, — зарделась эта сумасшедшая. — Давай хоть детей выведем сперва…
— Не знаю, каким обманным путем ты на территорию проникла, потому что номер твоей машины очень давно запрещен для пропуска, — выводя мать к выходу, Королев держал ее на вытянутой руке, будто боялся лишний раз прикоснуться. — Но еще раз увижу, и больше добрым таким не буду.
— Не надо тут ради Ольги шоу устраивать, — закатила глаза женщина, даже в таком положении настаивая на своем, — все мы знаем, почему я здесь!
Тяжело вздохнув, я наконец нашла в себе силы прошептать хоть слово:
— Почему же?
Бросив на меня насмешливый взгляд, женщина отвела каблук в сторону и буквально впилась острым концом моему мужчине в ногу. Зато одну руку высвободила, пока Прохор шипел от боли. Достала свой телефон и быстро открыла последнее сообщение, буквально кинув смартфон мне в руки:
