В окна плеснуло багровым. Последнее предупреждение — потоки магических энергий и без того свернуты в слишком тугой клубок, чтобы затягивать его еще больше.
Последние Слова! — выкрикнул Гормли, его большой шишковатый череп уже лоснился от пота.
И Трогвар произнес их. Собственно, Словами они назывались лишь в силу давней традиции, когда все до единого заклинания колдунов были просто осмысленными выражениями или даже целыми— фразами. Все давным-давно изменилось, Слово являло собой скорее уж очень сложный, многослойный образ, который никак не мог быть выражен на бумаге — он передавался только от учителя к ученику. Вот почему маги могли записать в свои книги лишь самые простые, описываемые обычными человеческими понятиями заклятия…
От последних Слов все вокруг и впрямь заходило ходуном. Бесформенные видения, хаос отражений угасших лучей и звуков всей мощью протекающей через Красный замок силы притягивался, прижимался к главной башне в тщетном ожидании Поводыря. Сам Трогвар, конечно, ничего не смог бы разобрать в том невообразимом и неописуемом сумбуре, что был приволочен ратью стихийных духов к ближним пределам его владений.
И тут трое Поводырей, три оживших символа, наконец встретились прямо посредине пентаграммы. Гормли сдавленно простонал и упал на колени, Трогвара тоже пронзила мгновенная боль, от которой он едва не лишился сознания, злая и хищная боль, как будто неведомый призрак с размаху вонзил бесплотное копье в самую душу молодого колдуна… — Держись! — грянул голос учителя. А посреди заклинательного покоя вместо трех существ уже оставалось только одно, причудливо сочетавшее в себе змеиный хвост, крылья орла и тело левиафана. На Трогвара упал неподвижный взгляд выпуклых черных буркал. и создание медленно, вперевалку, потащилось к нему.
Трогвара била крупная дрожь, он чувствовал, что все чародейство пошло совсем не так, как он рассчитывал. Вид этого страшилища, пусть и совсем небольшого, заставлял кровь леденеть в жилах. Что оно собирается с ним сделать?!
Орлиный клюв щелкнул возле самого запястья Трогвара, спустя мгновение острые змеиные зубы впились в кожу.
Крылатого Пса затрясло от омерзения, ему казалось, что по его жилам уже заструился смертный яд, медленный и холодный… Мир поплыл перед его глазами, а жуткая тварь, создание Трех Стихий, медленно ползло все выше и выше по его руке, подбираясь к горлу…
Все существо Трогвара, вся его человеческая память кричали об одном — отбрось этого вампира от себя, раздави, уничтожь его. И было очень трудно не поддаться искушению. Холодные омерзительные прикосновения твари вызывали неудержимые позывы к рвоте, Трогвар мало не терял сознания, лишь огромными усилиями воли удерживаясь на самом краю провала забвения.
А потом… потом стало совсем плохо, когда существо добралось наконец до жилы на шее Трогвара, неторопливо перекусило ее и стало жадно пить его кровь. Боль была такая, словно в тело вонзали раскаленные иглы; рассудок Трогвара угасал, еще немного -ион выпустил бы из-под своей власти все орды магических существ, созванных им к Красному замку. И тут он вдруг понял, что жуткий вампир все же стал его Поводырем: перед Крылатым Псом начали развертываться описанные раньше учителем сложные узоры, причудливые сочетания линий и красок, возвещая наконец упорядочивание прошлого и превращение разрозненных образов в нечто доступное его пониманию. И Трогвар увидел.
Он увидел дворец в Дайре, озаряемый мрачным светом бушующих где-то неподалеку пожаров. Увидел толпы угрюмых воинов, окружавших со всех сторон здание; Владычицу верхом на белом коне, въезжавшую в широко открытые городские ворота, а потом небольшую кучку бедно одетых людей, которые торопливо, озираясь, выбрались из какого-то потайного люка в стене. дворца и крадучись направились к коновязи. Видение росло, он словно приближался к месту события, вскоре он уже мог различить лица беглецов. Они отвязали нескольких ослов, на одного из них мужчина навьючил поклажу, на другом устроил двух маленьких детей, на третьего села женщина с залитым слезами лицом, державшая в руках грудного младенца. Трогвар бросил взгляд на ребенка
— и его продрал холод внезапного леденящего страха. Среди беглецов он увидел и еще двоих — молодую девушку лет шестнадцати на вид, чье лицо отчего-то показалось ему знакомым, и мальчишку-подростка.
Беглецы, как быстро понял Трогвар, спасались от рыскавших повсюду воинов Владычицы. Им удаетесь незамеченными выскользнуть из города по подземному ходу, и они двинулись прочь от столицы, ни разу не оглянувшись.
Он проследил весь их многотрудный путь до города Нелласа; очень быстро ему стало ясно, что он видит бегство прежней королевской семьи.
А потом… Городские ворота, узкий проулок, невзрачный, малоприметный дом… И вдруг — хорошо знакомый голос Гормли!
Трогвар едва не вскрикнул. Так, значит, его привратник помогал скрыться последнему королю Халлана! Помогал — и ни разу не обмолвился об этом!
То, что увидел он дальше, уже знакомо читателю.
Магия ускоряла неторопливый бег времени, дни и месяцы сжимались до мгновений: И чем дальше, тем сильнее становилось сосущее чувство в груди, страх не страх, предчувствие не предчувствие, обреченность не обреченность, так, все вместе, — неужели этот младенец Трогвар, ради спасения которого один за другим гибли люди и чья совесть с самого начета вольно или невольно уже оказалась отягощена смертями и кровью, неужели этот младенец — он, нынешний Трогвар?1 Он готов был ногтями разорвать собственное горло, дать своему Поводырю еще сколько угодно собственной крови, осушить собственные вены ради того, чтобы сейчас же, немедленно, оказаться в своей комнате и сотворить заклятие, несложное заклятие, известное многим колдунам, которою делало видимым Наследный Королевский Знак Халлана на человеческом теле. А безжалостное видение все продолжалось и продолжалось, койары тащили старого мага по имени Дор— Вейтарн в свои застенки, а младенца Трогвара бережно уносили в потайное место заботливые маленькие руки лесных гномов…
Арьята, принцесса Аръята» старшая сестра, вместе с молодым воином, в котором Трогвар с изумлением узнал Атора, насмерть билась в подземельях Черного Ордена и обращала во прах его когда-то гордую твердыню…
Призрачный Меч исчезал из руки принцессы в решительный момент боя, когда, она уже занесла незримую смерть над головой самой Владычицы…
Тело старого Эммель— Зорага, одного из немногих, кто до конца сохранил верность законному государю, медленно валилось на снег, пронзенное стрелами…
Принцессу Арьяту грубо заталкивали в подземную камеру; не требовалось иметь семи пядей во лбу, чтобы узнать ту самую тюрьму дворца, в которую он с таким трудом пробивался, и ту самую железную дверь, которую ему так удачно удалось разрубить в самый последний момент. Сомнений не было: он, Трогвар, законнорожденный принц Халланский, спас тогда из заточения свою собственную сестру…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
