Да, я уговаривал его отправиться со мной в Красный замок, — опустив голову, признался Гормли. — Мне нет жизни без Хозяина… А твой отец, пресветлый принц Трогвар, был тоже не без колдовских задатков. Я предлагал ему пойти со мной. Он ответил отказом — образ Тьмы как средоточия всего злого, ужасного и отвратительного слишком крепко укоренился в нем. Когда койары ворвались в мой дом и стало ясно, что остальных членов королевской семьи уже не спасти, я посчитал; что теперь-то моя цель будет уж точно достигнута; однако я жестоко ошибся. Твой отец, о Трогвар, пошел куда дальше, чем я полагал. Он отдал Тьме самого себя. У Трогвара вырвался невольный стон. — Да, — тихим голосом продолжал Гормли, не поднимая взгляда, — да, он, оказывается, знал то заветное заклятие, что когда-то составил Владыка Ночи, и которое следовало произнести, если ищешь его зашиты и покровительства и взамен готов всецело предать себя в его руки. Секрет этих чар долго кочевал по миру Большого Хьерварда, переписывался из одних магических книг в другие — и, как оказалось, твой отец тоже знал его.
Последними его словами было: Всемогущий Paкот, не оставь моей Арьяты!..
Король просил у Восставшего очень многого, ибо уже стало ясно, что в перевороте каким-то образом замешана часть Перворожденных нашего континента, а это значит, что здесь не обошлось и без благословения Молодых Богов; и все же Ракот, я знаю, решил помочь… Твой отец исчез в тот же миг, как завершил заклинание, а Восставший никогда не берет, ничего не давая взамен. И разве он не помог принцессе Арьяте?
Призрачный Меч Тьмы… — медленно выговорил Трогвар.
О, Ракот вручил ей это? — поднял брови Гормли. — Тогда воистину высоко оценил он жертву твоего отца. Но как же ее величество попали в заточение?
В моем видении это выглядело так, что в решительный момент боя моей сестры с Владычицей Призрачный Меч попросту исчез…
Тогда, наверное, это вмешались сами Молодые Боги, причем кто-то из числа сильнейших, — отозвался Гормли. — Больше такое никому не совершить. Почему только они тогда так долго ждали… — Он пожал плечами. — Впрочем, нам подобное не понять уже никогда… У богов свои престранные, на наш взгляд, пути. Так что твой отец теперь один из адептов Темного Воинства, мой принц. Тут уж ничего не поделаешь. Прими это и смирись с этим. И цени же, цени то, что сделал ради вас ваш отец!
Я ценю, — тихо выговорил Трогвар, опуская голову.
Но теперь твоя сестра свободна, — продолжал тем временем Гормли. — Свободна, по крайней мере у нас нет опровергающих это сведений. Будем исходить из этого. Она тоже сильная волшебница, и если бы ей удалось пройти хорошее обучение… вам двоим не смог бы противостоять никто в пределах Большого Хьерварда?
Я должен отыскать ее. — Трогвар поднял на привратника тяжелый взгляд, обрывая его рассуждения.
Думаю, что ты, Трогвар; уже в силах сам справиться с этой несложной задачей, — заметил Гормли, в голосе его звучала едва ли не отцовская гордость за молодого колдуна.
Да!.. Я отыщу ее, хотя бы мне для этого пришлось срыть до основания весь Северный хребет, а затем отсыпать его заново? И тогда… тогда ^ы вернем трон в Дайре нашей семье!
«Отлично сказано, мой мальчик! — громыхнул голос мертвого мага. — Да! Я и не ждал от тебя иного. Ты должен стать правителем Халлан. Как ты потом распорядишься троном — уже твоя воля. Передай его сестре, если сочтешь это необходимым. Мы вышибем этих эльфийских прихвостней из Дайре.»
Вышибем эльфийских прихвостней из Дайре? Брови Трогвара едва заметно дрогнули; Гормли как раз смотрел в противоположную сторону. Крылатый Пес внезапно понял, что совершенно не расположен как-то вредить Перворожденным, даже если кто-то из них и впрямь поддерживал эту самозванку Владычицу. Нет, он не предпримет ни одного шага, прежде чем не разузнает все до конца.
Однако вслух он сказал совсем иное: — Да, учитель, я думаю, что не стану медлить с открытием кампании.
«Я в этом уверен, — услыхал он в ответ. — Действуй так, как сам сочтешь нужным. Ты вырос и уже не нуждаешься в постоянных подсказках, хотя, конечно, я всегда буду счастлив помочь тебе и советом, и делом. Одержи эту победу — и для тебя самого, и для нашего могучего покровителя, — и, я не сомневаюсь, ты тогда обретешь силы штурмовать Бастионы Бессмертия! Мне удалось взять лишь первую ступень. От всего сердца надеюсь, что тебе повезет больше… и ты сможешь отомстить за меня». — Отомстить за тебя, учитель? Но кому и как? «Тем, кто охраняет Бастионы Бессмертия… Но, — внезапно оборвал сам себя мертвый маг, — об этом нам с тобой говорить пока рано. Тебя ждет Дайре! Когда ты торжественно въедешь в город на белом коне, а головы твоих врагов будут брошены тебе под ноги, тогда мы сможем поговорить и об остальном».
Нельзя сказать, чтобы Трогвару особенно сильно понравилась идея увидеть перед собой на окровавленной брусчатке головы Атора и Владычицы, отделенные от туловища равнодушными руками палача. Он мог убить Атора на честном поединке… мот изгнать за пределы Халлана Владычицу… но казнить? Однако вслух он вновь ничего не сказал. Гормли посидел еще некоторое время, потом ушел, оставив на столике сервированный завтрак.
«Я не буду мешать тебе, мой мальчик, — услыхал Трогвар слова мертвого мага. — Я понимаю. Тебе нужно многое обдумать. Планы, расчеты, приготовления — все это занимает порой куда больше времени, чем сама война. Позови меня, когда освободишься и будешь в силах продолжить наши занятия».
Трогвар усилием воли заставил себя проглотить принесенную привратником еду. Очистив последнюю тарелку, он поднялся в небольшую комнату рядом с апартаментами его жутковатого учителя, которую оборудовал под свой кабинет.
Итак: наймиты Черного Ордена убивают его семью. Яснее ясного, что их подослали — скорее всего Владычица. Она заплатит за это.
Второе: кто она такая, при чем тут эльфы и что это за странные чары, нависшие над страной, от действия которых все проникаются безумной любовью к своей Правительнице?
Третье: если за всем этим — рука кого-то из Молодых Богов, то не слишком ли самонадеянно с его стороны бросать вызов всей неизмеримой мощи Обетованного?
И, наконец, четвертое, самое главное: что же он теперь — слуга Восставшего Ракота?! Слуга Тьмы, которой так страшился его отец? (Едва ли не больше смерти?!) И вообще, с этим тоже надо разобраться: почему Ракот восстают? Чего он добивается? Каков его жребий? Впрочем, последнее волновало Трогвара меньше всего. Если убийство его матери, сестры и братьев и впрямь дело рук Молодых Богов, он станет драться с ними, пока не упадет мертвым, невзирая на всю невообразимую разницу в силах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
