Как только стали отдирать обшивку, сейчас же обнаружился просмоленный фитиль. Среди матросов немедленно распространился слух, что по приказанию герцога плотники ищут одного из «Грабителей», спрятавшегося между обшивками борта в день отъезда. Весь экипаж с тревогой следил за ходом дела.
Гуттор и Грундвиг, а равно и прочие матросы, уже не верили в проказы джинов. Очевидность убедила их паче всяких доводов рассудка, и они с ужасом глядели на остатки адской машины, едва не отправившей их всех к праотцам.
Между тем ложный мулат, сидя в своем тайнике, скоро догадался, что значит этот частый стук в стену корабля. Сначала он думал, что то производится простое исследование прочности двойной стены, и потому совершенно успокоился, зная, что под дерево обшивки подложен свинец, вследствие чего пустота совершенно не слышна. Но вот он слышит, что стук постепенно приближается к нему… Негодяй приложился ухом к стене и задрожал всем телом: он отчетливо услыхал голоса работающих и понял, что тут не исследование стенок производится, а прямая облава на него.
Он ясно расслышал громкие слова одного из рабочих:
— Скажите, пожалуйста, господин мастер, что сделают с тем сорванцом, которого найдут в тайнике?
Корабельный мастер на это ответил:
— Про то старшие знают, а если бы меня спросили, то я бы велел его повесить на рее.
Теперь уж нечего было и сомневаться, что козни Надода открыты. Мысль, что он живым достанется в руки Биорнов, привела его в ужас. Он боялся, что его сейчас же узнают, несмотря на переодевание. Этот бесстрашный человек, столько раз бестрепетно глядевший в глаза смерти, дрожал, как ребенок, чувствуя, что час возмездия, наконец, приблизился… Ах, если бы он не обагрил своих рук кровью Гаральда и Олафа, он бы еще мог надеяться на пощаду. Он знал, как великодушны оба брата Биорны, как легко доступны для жалости их сердца; он мог бы разжалобить их своей несчастной судьбой, своим положением отверженца с детских лет… Но убийцу своего отца и брата они даже и слушать не станут. Приговор над ним произнесен заранее.
Что делать? Как ему быть?
Негодяй, в отчаянии ломая руки, метался в своем тайнике, как зверь в клетке.
Не отворить ли люк и не броситься ли в море?.. Нет, это бесполезно, его выловят из воды при громком хохоте матросов, а Фредерик Биорн скажет своим ироническим голосом:
— Вздернуть этого молодца на рею!
Вся кровь бросилась в голову Надоду, и он зарыдал от бессильного бешенства.
Может быть, работа протянется до заката солнца?
Тогда успеет подойти шхуна, и Надод даст ей сигнал приблизиться, а сам бросится в воду и поплывет… Нет, работа продвигается быстро, и через полчаса его отыщут и поймают, как зверя в норе.
А он так гордился своей выдумкой, благодаря которой рассчитывал блистательно отомстить Биорнам за избиение «Грабителей»! Когда на собрании уцелевших членов товарищества кто-то возбудил вопрос о том, что товарищество, прежде чем окончательно распасться, должно отомстить, он гордо сказал: «Оставьте! Это мое дело. За него я берусь сам…». Он был так уверен в своем мщении — и вдруг!..
Так сидел он и предавался отчаянию. Но вот он почувствовал, что работа прекратилась, и что корабль терпит качку… Налетел шквал и отдалил час возмездия. Сама судьба становилась на сторону Надода. Теперь четыре часа. Если буря продлится до шести часов, то он может еще спастись: в шесть часов должна подойти его шхуна.
На палубе раздалась команда вахтенного офицера:
— Все наверх!
Ввиду начавшейся качки требовалась усиленная работа матросов около снастей.
— Руль к ветру!.. Весь!.. — командовал офицер.
Корабль грациозно повернулся и встал к ветру.
Офицер распоряжался очень искусно, и Фредерик Биорн, стоявший на мостике, сделал ему рукою знак одобрения.
Ураган свирепел. Вздымались громадные волны и яростно ударялись о «Дядю Магнуса», который встречал их с величавым спокойствием силы.
Вдруг на корабль налетела громадная волна и прокатилась через всю палубу от носа до кормы.
Почти сейчас же вслед за тем раздался крик:
— Человек за бортом!
Упал бретонец Ле-Галль.
Волна подхватила его и понесла в море.
Всякая попытка спасти его неминуемо кончилась бы гибелью тех, которые стали бы его спасать. Видно было, как он несколько минут барахтался, борясь с волнами, затем исчез в клокочущей пучине.
Потеря этого преданного и храброго человека, напоминавшего Эдмунду о его службе во французском флоте, была для молодого человека тяжелым ударом. Прочие моряки, не успев схватиться за поручни, бросились ничком на пол и благополучно уцелели.
Минут с двадцать клипер должен был бороться с ветром и волнами, причем его крепкий кузов трещал и вздрагивал. Ветер ревел в снастях, заглушая командные слова офицеров и свистки боцманов.
Затем вдруг неожиданно хлынул проливной дождь, продолжавшийся с четверть часа. Потом все разом стихло — и дождь, и ветер. Показалось солнце. Бури как не бывало. Успокоенное море тихо плескалось…
Такие шквалы очень опасны, потому что они налетают почти всегда врасплох и застигают корабли не приготовленными к обороне.
Фредерик Биорн стал беспокоиться о «Леоноре». Тщетно наводил он на море трубку во все стороны: шхуны не было видно. Должно быть, буря отнесла легкий кораблик куда-нибудь далеко, но, разумеется, он еще вернется…
С прекращением бури возобновилась работа. Еще немного — и цель будет достигнута.
Надод, во время бури почувствовавший некоторую надежду, понял на этот раз, что он погиб. Не желая попасть в руки своих злейших врагов, он решился найти себе смерть и избавление на дне моря.
Но ему опять улыбнулось счастье.
Когда корабельный мастер отдирал уже последнюю доску обшивки, на горизонте вдали показался парус. Все думали сначала, что это «Леонора», и не обратили на парус большого внимания, следя с нетерпением за работой плотников.
В надлежащую минуту корабельный мастер сказал герцогу шепотом:
— Сейчас откроем тайник. Так как злоумышленника ранее видали под бугшпритом, то не прикажете ли вы, ваша светлость, спустить лодку и понаблюдать за этим местом?
— Это зачем? — так же тихо спросил Фредерик.
— Наверное, из тайника есть люк наружу…
— Что же из этого?
— Ваша светлость, я сужу по себе. Попадись я сам в такое положение, я бы, очертя голову, кинулся в воду.
— Ты прав, мой друг, — сказал Фредерик.
По его приказанию была немедленно спущена лодка, которая и поместилась под бугшпритом. Спокойное состояние моря позволяло ей без больших усилий держаться на одном месте.
Развязка приближалась.
VI
Уловка мулата. — Слева парус! — Бретонец Ле-Галль. — Интересная шхуна. — Двойная мина. — «Мщение!.. Мщение!..»
Надод принял бесповоротное решение. С пылающей головой, но твердо и бесстрашно дожидался он последней минуты, чтобы исполнить задуманное.
