прожитых лет еще можно рассчитывать на чье-то сочувствие, но кардинально изменить свою жизнь к лучшему способны только вы и никто больше. Вообразите сами: людям больше делать нечего, как только забить на свои трудности и заниматься вашими! С какой, вообще, стати они должны помогать вам, когда вы сами себе помочь не можете?!
Если уж говорить совсем по-чесноку, то иждивенчество – это страшный бич интернатской системы, ее уродливое родимое пятно и отличительное свойство. Некоторые детдомовцы почему-то уверены, что им все должны, и они имеют полное право шантажировать своей бесприютностью окружающих. «Нас жизнь и так сильно обидела, а потому мы заслуживаем гораздо больше, чем имеем – дайте нам все и сразу!» – вот потребительская философия в конец обнаглевшей сироты, которую, по счастью, разделяют не все детдомовцы. Большинство все же понимает, что государство всю жизнь их кормить не будет – настанет момент, когда они сами будут должны зарабатывать себе на пропитание.
И все же среди интернатских воспитанников, к сожалению, немало идейных, убежденных тунеядцев и бездельников, ненавидящих и презирающих любой, облагораживающий человека, труд. Они искренне считают, что «от работы кони дохнут» и предпочитают либо ждать, когда им что-то бесплатно дадут (как это было в детском доме), либо же, когда они сами где-то украдут.
Впрочем, таких «умников» везде хватает. Помню, как сильно поразил меня один недоросль, который при незнакомых людях, совершенно их не стесняясь, выговаривал своей окоченевшей от подобного хамства матери: «Я тебя не просил меня рожать, но раз уж ты это сделала, то будь добра, обеспечивай!». Каюсь, я тогда не выдержал, посоветовав малолетнему мудаку исправить сей промах – пойти и убиться об стену!..
А ведь где-то внутри себя детдомовцы, при всем своем угрожающем виде, не самые плохие ребята. Они может быть и рады бы были раскрыть свои израненные души навстречу какому-нибудь неравнодушному человеку, да только где вы теперь найдете людей, готовых помочь ближнему своему, попавшему в беду?
Сироты вообще легко привязываются к людям, которые проявили к ним пусть даже маленькую капельку человеческой доброты и сочувствия. Они как бездомные собаки – им кинь косточку, и они засеменят за вами хоть на край света. Не все, конечно – кто-то попытается и укусить за ногу, потому что в интернатской семье, как и в любой другой – не без урода.
А что вы еще хотите от людей, которые волею судьбы прошли через страшную психологическую мясорубку? Почитайте личные дела детдомовцев – у вас волосы встанут дыбом от ужаса! Я знавал ребят, на глазах у которых самым жестоким образом убивали их родителей, или просто рожденных в тюрьме, поскольку кое-какие непутевые мамаши на момент совершения тяжких преступлений были уже беременны ребенком! Хороший такой старт для жизни, не правда ли?
Стоит ли удивляться после этого, что детдомовцы в немалом своем числе превращаются со временем в законченных алкоголиков, наркоманов, воров и проституток? Ведь все мы родом из детства, а что может вырасти из человека, который вместо того, чтобы купаться в безусловной родительской любви, – грабил, воровал и бродяжничал?..
Но даже если в судьбе детдомовца все складывалось более-менее терпимо, и гнетущая действительность не сильно била его по голове, он все равно подобен сбитому летчику, с той лишь разницей, что никогда в своей жизни не летал. Все дело в том, что с раннего детства из ребенка как будто бы вырвали самую сердцевину его естества, что-то очень важное и ценное, без чего человек нормально развиваться не может! Причем вырвали совершенно по-варварски, абсолютно безжалостно, да еще с помощью наиболее близких, казалось бы, ему людей!
Очень часто детдомовец не до конца понимает, что означают такие жизненно образующие понятия, как мать и отец, ему, порой, не совсем внятны слова – семья, родня, родина! А ведь на них, выражаясь словами классика «Основано от века, по воле бога самого, самостоянье человека, – залог величия его!». И как бы детдомовец ни старался напускать на себя вид все повидавшего и пережившего тертого калача, эта душевная травма не заживает у него никогда.
Сирота, он как тот бумажный кораблик, который все мы пытались когда-то пускать по лужам – плывет до поры до времени, а потом вдруг черпнет воды своим ненадежным бортом и затонет где-нибудь среди мусора, говна и палок! А все потому, что некому было залатать душевную пробоину, полученную ребенком еще в раннем детстве. А она со временем только увеличивается в размерах, набирая течь, что и приводит к неизбежному крушению. Да вот, только, кому какое дело до большой трагедии маленького, беззащитного человека?..
Впрочем, такого ли уж беззащитного? Добренькие, излишне миролюбивые и всего опасающиеся люди в интернате совершенно не котировались. Толстовское непротивление злу насилием (даже если бы кто-то взялся познакомить сирот с этой чудной философией) не нашло бы в сердцах детдомовцев никакого отклика. Более того, Льва Николаевича сочли бы, пожалуй, за идиота, поскольку в интернате, напротив, царил культ грубой физической силы.
Что же ты, мать твою перемать, за детдомовец такой, если не можешь постоять за себя?! Выгрызть зубами свое, отобрать при необходимости чужое! Выбирай, что тебе больше по нраву – смириться со своей слабостью и всю оставшуюся жизнь шестерить перед сильными, либо же самому стать сильным и навязывать свою волю слабым? Определись, кто ты – жестокий и безжалостный волк, всегда готовый к схватке, или блеющая от страха овца, обреченная на неминуемое заклание?..
В принципе, в интернате наблюдалось два типа воспитанников, до крайности противоположных друг другу. Первые – это суровые и непреклонные, «ломом подпоясанные» характеры, отличающиеся демонстративным хамством, грубостью и воинственностью. Их очень трудно чем-либо разжалобить – они никому и ничему не верят. Имеют ярко выраженный вкус к риску и очень далеки от сентиментальной слюнявости. Кротость и смирение перед опасностью – это не про них. Они не «ссут в компот», не «бздят», и не «очкуют»! Им «все по хрену!» или «по манде мешалкой!».
Вторые, наоборот, больше тяготеют к долготерпению, робости и трусливой покорности. Они стараются держаться подальше от криминала, их не привлекает участие в драках. Они привыкли больше отдавать, чем брать. Причем отдавать по первому требованию и без всякого намека на сопротивление. Тяжело им живется в детском доме – забитые и униженные, они подвергаются постоянному прессингу со стороны более сильных и наглых представителей интернатской фауны. При этом, они могут быть вполне себе мягкими и добрыми людьми, что только усугубляет их и без того незавидное положение. Ведь у нас обычные человеческие достоинства –
