растерзать любого, кто посягнет на установленный в интернате порядок. А вы говорите – армия! Тем, кто прошел детдом, армия не нужна. Что такое дедовщина, мы знали лучше кого бы то ни было.
Другим развлечением старших, от которого они получали несказанное удовольствие, была игра, которая называлась «Хромой лис». Она оказалась настолько необычной и самобытной, что я должен рассказать вам о ней поподробнее. Но прежде всего, замечу, что, когда мы попытались внедрить эту игру в пионерском лагере, никто не захотел с нами в нее играть – все пионеры наотрез отказались быть «хромыми лисами». И вы сейчас поймете, почему…
Все дело в крайне жестоких правилах этой игры, которые могли понравиться только таким не совсем адекватным созданиям, как детдомовцы! Заключались же они в следующем: водящий – обычно это был какой-нибудь слабосильный доходяга – прыгая на одной ноге (благодаря чему игра и получила свое название), пытался осалить кого-то из играющих.
Но как только от невнимательности или усталости он становился на обе ноги, либо случайно выходил за пределы очерченного круга, к нему тут же устремлялись старшие, еще недавно бегающие от «салки», и принимались буквально забивать его ногами. Единственным спасением для водящего было убежать или заползти (это уже, как получится) в «нору» – крохотный пятачок, где он, вроде как, находился в относительной безопасности!
Три таких забега в спасительную «нору» означали, что несчастный «хромой лис», так и не сумевший никого осалить, обязан был медленно пройти сквозь строй, где его опять со всех сторон нещадно долбили ногами куда придется, после чего, как правило, продолжать игру он уже не мог, поскольку утрачивал всякую способность передвигаться…
Помню, как одному «хромому лису» так жестко зарядили с ноги по сраке, что он, не выдержав страшного удара, просто обосрался! Сие непредвиденное обстоятельство вызвало невероятное веселье среди старших. И они еще долго пинали ногами бедного парня, пока не загнали его в туалет и не заставили вымыть испачканную задницу под раковиной. Вот такие нехитрые развлечения практиковались в нашем удивительном детском доме, который порой даже мы называли дурдомом.
Кстати, я уже после интерната узнал, что игра «Хромой лис» и в самом деле была когда-то довольна популярна на Руси, но в отличие от нашей, в ней никого не долбили ногами – речь шла лишь о том, чтобы осалить играющих, которые старались увернуться от «салки». Бить водящего, а вернее, забивать его ногами, придумали тороватые на выдумку детдомовцы. Немудрено, что с нами никто из домашних ребят играть в эту игру не хотел – кому захочется прилюдно обосраться от жестокого пендаля?!..
Иногда старшим бить нас просто так надоедало, и тогда они придумали стравливать младших ребят друг с дружкой в кулачных поединках. Ради такой «прикольной забавы» они каждую неделю составляли специальный график боев, где подробно расписывали: кто, когда и с кем будет драться. Скажем, в понедельник меня ставили против одного соперника, в среду назначали другого, а в пятницу – сталкивали с третьим.
Таким образом, я мог драться не только со своими одноклассниками, но и с ребятами постарше. Дабы пощекотать себе нервы, а заодно и немного обогатиться при случае, старшаки делали ставки на дерущихся. Небольшие – рубля по два-три, но не дай бог кому-то было проиграть схватку – его избивали сразу же после спарринга и отправляли стрелять деньги на улицу! Свои бабки старшие в случае проигрыша на тотализаторе никогда не отдавали.
В основном, организаторы боев старались подбирать равных по силе соперников, поскольку наблюдать за явным избиением заведомо слабого противника никому не было интересно, а жесткий, бескомпромиссный махач с обильным кровопролитием вызывал у зрителей массу положительных эмоций!
Чтобы посмотреть такие живописные драки, к нам в палату сбегалась вся интернатская шушера, алчущая крови и зрелищ. Нас заставляли раздвигать кровати, освобождая в центре комнаты достаточное место для импровизированного ринга, а потом мы мутузили друг друга на потеху старшакам, которые страшно бесновались «на трибунах», плевались от переизбытка чувств и ревели дурными голосами: «Добей его, суку!».
Я не любил такие драки «по расписанию», считая, что биться надо только за правое дело и с подлецами, а не распускать свои руки, где ни попадя. Но у меня не было никаких шансов отказаться от участия в боях, которые подозрительно напоминали мне гладиаторские схватки. В любом случае, старшие заставят драться, даже если для этого им придется бить тебя двадцать четыре часа в сутки!
В связи с этим мне вспоминается один красноречивый случай. Как-то к нам в класс пришел новенький (я уже и забыл, как его звали). Узнав про ночные побоища, он не на шутку перепугался. Целый день новенький дрожал от страха, как осиновый лист, а вечером буквально потряс нас следующей просьбой: «Ребята, может, вы попросите старших, чтобы они меня не ставили в спарринги? А я вам за это рубль дам!»…
Если бы он о деньгах не заикнулся, мы бы его, наверное, поняли – домашний ребенок, к такой суровой жизни не привык, конечно. Но теперь пацаны разозлились не на шутку: «Ты что же это, трусливая твоя морда, подкупить нас хочешь?!». Вечером новенький «огребал» так, как ему, наверное, никогда еще в жизни не приходилось.
После этого случая он затаил на нас страшную обиду. И вот однажды, когда кого-то из наших парней старшаки в очередной раз за что-то там пинали, новенький обратился к ним с предложением: «Ребза, у меня под кроватью кирзачи лежат – наденьте их, лучше будет!». Мы были так потрясены этой подлостью, что еле дождались, когда уйдут старшие. На следующий день этот мерзавец с абсолютно синей и деформированной рожей сбежал из интерната…
Среди всех драк того долгого гладиаторского марафона – бои продолжались несколько недель, если не месяцев – мне почему-то больше всего запомнилась схватка с Димой Кабановым (может быть потому, что она оказалась самой короткой). Это был очень крепкий, я бы даже сказал монстрообразный парень, который учился двумя классами выше. Он самозабвенно увлекался штангой и благодаря своей постоянной работе с тяжестями накачал себе огромные бицепсы. В принципе ему достаточно было бы просто хорошенько встряхнуть меня своими ручищами, как грушу, чтобы мой позвоночник тут же осыпался в трусы!
Но качку этого показалось мало – перед поединком он решил сломать меня еще и психологически. Целый день Димон выразительно поглядывал на меня, играя своими ужасными бицепсами и почесывая огромные, как кувалды, кулаки. Он словно издевался надо мной, наслаждаясь производимым им убийственным эффектом. Всякий раз, когда Кабанов пытался обратить
