месье, и взвалил эту ношу на себя!
– Скажите, а какому такому делу мешала Машенька, что вы приговорили её к смерти? – глухим, полным муки голосом спросил граф.
– Она мешала нам зарабатывать деньги, – не слишком-то откровенно ответил Анжели.
– Деньги? Но у вас и так было в руках огромное состояние? – удивился Александр Прокофьевич. – Я видел золото в бочонках. Деньги свежей французской чеканки и, судя по их состоянию, никогда не были в ходу?
– Вам-то какое дело до моих денег, милостивый государь? – спокойно сказал Анжели. – Я их не украл и ни у кого не отобрал! А вот вы их у меня отняли, если не выразиться хуже, Александр Прокофьевич. Я знаю, что люди в вашей стране непредсказуемые, но порядочные и честные. Лично я никогда бы не решился на поступок, подобный вашему!
– Вы хотите назвать меня вором?! – побагровел от возмущения граф. – Вы хотите сказать…
– Я хочу заметить, что не обвиняю вас ни в чём, Александр Прокофьевич, – выровнял ситуацию Анжели. – Мне нужны мои деньги, вам – ваша дочь. В итоге мы можем вполне мирно договориться!
– Вам деньги – мне дочь? – спросил граф.
– Именно так, месье! – кивнул Анжели. – Каждый из нас останется при своём интересе, и недоразумение между нами будем считать разрешённым!
– Я склонен считать, что именно поэтому вы оставили живой мою Машеньку, – зло ухмыльнулся граф, недовольный, что его бесценное сокровище вдруг сделалось предметом грязного торга. – Вы опасный, гнусный, но дальновидный негодяй, месье. И я вас ненавижу! Хотя… Искренне уважаю ваш дальновидный изворотливый ум и поразительную находчивость!
– Вы мне льстите, месье, – нахмурился Анжели, хотя по его засветившемуся лицу нельзя было не заметить, что похвала графа Артемьева пришлась ему по душе. – Я оставил девочку в живых вовсе не из-за денег! Я вижу, что вы считаете меня пронырливым негодяем. Может быть, так оно и есть. Но я не кровожадный убийца! И никогда не подниму руку на детей!
Александр Прокофьевич с задумчивым видом прошёлся по комнате. Он выглянул в окно на улицу, после чего, как будто что-то решив, прищёлкнул пальцами.
– Хорошо, я согласен на обмен, месье! – сказал он твёрдо и решительно. – Деньги принадлежат вам, и вы их получите. Меня не интересует, для каких целей вы завезли золото из Франции в Россию и на какие «нужды» его собираетесь потратить. Меня интересует только моя дочь Машенька, и я хочу вернуть её во что бы то ни стало!
– Это решение достойно вас, Александр Прокофьевич, – просиял Анжели. – Я был уверен, что оно будет именно таким, и никак иначе!
– Но я прошу вас не обольщаться раньше времени, месье «казак», – остудил его пыл граф, с насмешкой разглядывая далеко не дворянский облик своего врага. – Золото вы получите лишь тогда, когда я обниму свою Машеньку!
Теперь настала очередь задуматься Анжели. Но думал он не долго. Его изворотливый ум быстро подыскал подходящее решение, и он сказал:
– Я принимаю ваше условие, месье! Нам остаётся только обговорить детали, касающиеся предстоящего обмена!
– Действительно, – нахмурился граф, – здесь нам есть над чем крепко задуматься.
– Давайте поступим так, – сказал Анжели, – сначала выслушайте моё предложение, месье, а потом думайте.
– Что ж, высказывайте, послушаю, – согласился граф. – Может быть, я сочту его приемлемым и вполне разумным.
– Я с казаками спускаюсь по реке в Яицк, заберу девочку и привезу её к вам, – высказался хитрый француз, «честными» глазами глядя на графа. – Гарантией моего возвращения будет служить месье Флоран и то золото, которое сейчас у вас и которое вы мне затем вернёте.
– Очень заманчиво, но неприемлемо, – нехотя возразил Александр Прокофьевич. – Зная о вас не понаслышке и вашу, прошу прощения, сущность, я не могу быть до конца уверенным, что вы привезёте мне дочь и вообще вернётесь сами!
– Почему вы мне не верите, месье? – сделал вид, что огорчился, Анжели.
– А почему я должен вам верить? – в свою очередь спросил граф. – Если вам так необходимо золото, вы могли бы просто прийти ко мне «в гости» с Машенькой и сразу же предложить обмен. Не извольте сомневаться, я бы совершенно не раздумывал. Но вы решили поступить иначе. Вы хотели оставить Машеньку у себя и тайком забрать золото из подвала! Если бы я был глупец и не ожидал вашего наглого вторжения, у вас бы всё получилось. Но я проверил бочонки, нашёл в них золото и ждал вас. Итог налицо. И золото у меня, и вы мой пленник, с которым я волен поступить так, как захочу! Отсюда вытекают два вопроса. Первый – почему вы не пришли ко мне с Машенькой? Вопрос второй – почему вы решили копать под салон подкоп? Не зная ответа на эти вопросы, я склонен считать, что вы задумали ещё какую-нибудь гнусную авантюру и моей дочери нет в живых!
– Но я же оставляю вам Флорана и золото, которое мне просто необходимо, как воздух? – возразил Анжели.
– Ваш соплеменник, быть может, вовсе вам не нужен, – усмехнулся Александр Прокофьевич. – А золото… Я склонен считать, что оно вам тоже не очень-то необходимо, а копать под салон подкоп вас надоумил Флоран? Отсюдова следует, что вы покинете мой дом, оставив меня в дураках и с ненужными вами соотечественником и золотом!
На лице у слушавшего графа француза не дрогнул ни один мускул. Когда Александр Прокофьевич закончил, он спокойно сказал:
– Из ваших слов, месье, я не уловил ничего существенного, кроме беспочвенных подозрений. И я не собираюсь отвечать на вопросы, которые вы мне задали. Выкладывайте ваши предложения, и я оценю, насколько они мне приемлемы.
– Будь по-вашему, месье, – ухмыльнулся граф. – Я отпущу за дочкой в Яицк Флорана, а вы «погостите» в моём доме до его возвращения!
– И это всё?
– Нет. С Флораном я отправлю капитана Баркова. Уверяю, что он не будет обузой для вашего соотечественника.
– А вы считаете, что Флоран так меня любит, что не сможет не возвратиться из Яицка? – печально усмехнулся Анжели.
– Я надеюсь на его порядочность.
– Тупость, вы хотели сказать?
– Именно порядочность, – подчеркнул Александр Прокофьевич. – Если бы не он, то вы никогда бы не рассказали мне о том, что моя Машенька жива, здорова и невредима.
– Как знать, – пожал плечами француз. – Но как бы то ни было, я согласен с вашим предложением, месье. Тем более что мудаку Флорану «выпала честь» прокатиться на струге с таким достойным господином, каковым является капитан Барков!
– Ваши слова следует расценить как издёвку? – покосившись недоверчиво на француза, спросил граф.
– Боже упаси, Александр Прокофьевич! Просто я имею привычку называть вещи своими именами!
– Демьян? – позвал граф
