подобном я даже не мыслил!
– А ты мне зубы не заговаривай! – орал разъярённо француз. – Думаете, что, оставив Анжели у себя, вы тем самым контролируете меня? Черта с два! – Он изобразил кукиш и показал его капитану. – Вы даже представить не можете, что, разъединив меня с Анжели, вы тем самым оказали мне неоценимую услугу! Я всегда ненавидел этого проходимца и теперь, к счастью, вы убьёте его!
– Позвольте… О чём вы ведёте речь, месье? – почувствовав опасность, насторожился Барков. – Меня абсолютно не интересуют ваши отношения с месье Анжели. Я еду за девочкой, только и всего.
– Ха, за девочкой? – хрипло рассмеялся француз. – Да вы никогда её не увидите! Отдав девочку, я «подарю» жизнь выскочке Анжели. А я не намерен делать этого! У меня достаточно денег, чтобы сделать то, для чего я приехал в Россию. А то золото, что сейчас у графа, пусть послужит ему платой за смерть Анжели и, быть может, утешением за безвозвратную потерю дочери!
Слушая Флорана, капитан ощутил лёгкое головокружение и слабость, сковавшую всё тело. Реальность гибели вдруг стала такой явной, что он даже почувствовал над собой дыхание смерти.
– Что вы хотите сделать со мной? – спросил Барков, бледнея и начиная терять самообладание.
– Не отпущу, не надейся, – усмехнулся Флоран. – Я отдаю тебя тем, которым ты кое-что задолжал. – Он посмотрел на притихших казаков и кивнул им. – Берите его, братцы! Этот мерзавец принял большое участие в гибели ваших товарищей!
Барков смотрел на казаков, а они на него. Барков смотрел настороженно и со страхом. Казаки угрюмо и угрожающе. Капитан находился в компании врагов посреди реки на жалком судёнышке. Ситуация выглядела угрожающей настолько, что Баркову ничего не оставалось, как сделать выбор: или перевалить за борт в реку, или… Он выбрал второе и схватился за пистолет. Но и казаки не дремали. В воздухе мелькнули выдернутые из уключин вёсла, и…
Барков ощутил невероятной силы удар – прямо по голове. Второй удар пришёлся в грудь, а третий снова в голову. Этот удар оторвал его, оглушил и подбросил в воздух. На миг ему почудилось, что его разрывает боль, проникшая в каждую клеточку, боль, швырнувшая его из струга прямо в реку.
Потом всё перевернулось. Сильный удар о воду поначалу лишил его сознания, но защитная реакция тела не позволила ему погрузиться в глубину. Инстинкт самосохранения заставил двигаться его руки и ноги. В голове гудело, перед глазами мерцало небо, а грудь разрывала жгучая боль.
Следующий взмах вынес его тело на поверхность. Быстрый вздох – он с облегчением задержал тело на поверхности реки, но только на мгновение.
В тот же миг Баркова снова огрели веслом по голове. Вода над ним сомкнулась, пришлось ускорить взмахи, хотя каждое движение отзывалось в грудине жгучей болью, которая проникла через лёгкие до самой головы.
По счастью, струг с казаками течение успело отнести от него подальше вниз, но Барков уже едва держался на поверхности воды. А до берега было очень далеко.
Сознание медленно, но возвращалось. А вместе с ним упорядочились и мысли в голове. Кое-как отдышавшись, Барков осмотрелся. На значительном расстоянии от себя он увидел струг. И капитан поплыл к берегу – главное, не думать, работать руками. Работать! Рывок за рывком, хоть каждый из них и даётся с трудом, но на это он не может обращать внимания, он должен повторять одни и те же движения. Одежда и сапоги тянут вниз, но нет сил избавиться от них. А пульсирующая боль в голове. Она буквально сводит с ума!
Капитану казалось, что, несмотря на все усилия, он не двигается с места. Сжав зубы, он поплыл ещё быстрее. Глаза застилала кровавая пелена, а мозг пульсировал всё сильнее и сильнее. Теперь Барков знал, что до берега ему не доплыть никогда. С минуты на минуту он пойдёт ко дну, и на этом можно будет ставить точку!
Но берег был где-то рядом. Он манил его к себе. Доплыть до него – значит выжить, а другой цели в этот миг у Баркова не было. Не было ничего, кроме мысли о спасении, а иначе и быть не могло!
Глава 25
Внимание Ерофея Хмелёва вдруг привлёк лошадиный топот. Он поднял голову да так и застыл с разинутым ртом, держа в одной руке нож, а в другой неочищенную до конца рыбину. Со стороны степи к умёту приближался большой отряд всадников.
Верховые, ехавшие до того в утренней полудрёме лениво и неохотно, при виде старика вдруг оживились, словно проснулись. Они сорвали с голов шапки и помахали ему.
Люди, завидев въезжающий в умёт большой отряд, начали хватать детей и бежать с ними в лес. Маленький посёлок заволновался, как осиное гнездо.
Наконец, увидев, что всадники ведут себя мирно и не хватаются за оружие, люди понемногу успокоились. Чем ближе подъезжали верховые, тем чаще умётцы снимали шапки, словно проверяя, хорошо ли они выглядят. Снова надевали их на головы, разглаживали волосы и отряхали одежду.
Всадники были уже совсем близко.
Впереди ехали Иван Кирпичников и Архип; за ними весь отряд казаков, численностью около сотни сабель.
Когда они подъехали, встречающие поклонами поприветствовали гостей. Казаки соскочили с коней и сгрудились перед населением умёта, приветствуя их улыбками и дружескими рукопожатиями.
– Ну, пошто лупитесь, люди! – весело крикнул Архип. – К нам гости пожаловали, а вы мух ртами ловите?
После этого выкрика люди облегчённо вздохнули и разбежались по своим землянкам.
Пока казаки рассёдлывали лошадей, мылись в реке, снимая усталость, жители умёта накрывали поляну и готовили пищу.
На развёрнутые скатерти ставили всё, что было из съестных припасов: лепёшки, варёное и жареное мясо, рыбу. Начался пир. Гости наелись так, что животы их натянулись до последнего предела…
Затем подали чай, заваренный шиповником, липой, мятой и душистой лесной смородиной. Архип сидел рядом с Иваном Кирпичниковым. Одним глазом он наблюдал, как угощают гостей, а другим – довольны ли казаки оказанным им приёмом.
Когда гости насытились и напились чаю, они малость передохнули, ну а потом… Начались конные скачки. Казаки размахивали саблями, демонстрируя своё умение виртуозно владеть оружием. После скачек очередь дошла до огнестрельного оружия. Гости точными выстрелами разили всё, на что только им указывали.
Так отпраздновали встречу казаки и жители умёта, доставившую и тем и другим огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие.
Вечером казаки и население умёта расселись вокруг большого костра. Все сытно поужинали, и…
– Как вы тута живёте-поживате столь малым числом? – поинтересовался Иван Кирпичников, глядя
