напомнила Рин, глядя на часы.
Это подействовало лучше любой угрозы.
Сириус вздрогнул. Его тело начало меняться. Очертания расплылись, человек исчез, и на снегу снова стоял огромный черный пес.
Пес посмотрел на Рин умными глазами. Он коротко гавкнул — звук был глухим, сдержанным. Благодарность.
Затем он повернулся к Гарри, лизнул ему руку горячим шершавым языком и сорвался с места.
Через секунду черная тень растворилась в чаще Запретного леса, слившись с деревьями.
Рин и Гарри остались одни на поляне.
Ветер над заснеженной пустошью усилился, заметая следы огромных лап, ведущие в чащу Запретного леса. Лицо Рин, только что выражавшее холодную решимость, теперь вновь приобрело маску спокойного, слегка утомленного профессионала.
Она посмотрела на Гарри Поттера.
Мальчик стоял по колено в снегу, его мантия развевалась на ветру, а очки запотели от частого дыхания. Он всё ещё сжимал в руке палочку, но кончик её был опущен, указывая на белый наст. В его позе читалась абсолютная, парализующая растерянность. Система координат, в которой он жил последние месяцы — «Блэк хочет меня убить», — рухнула за несколько минут, и его мозг отчаянно пытался построить новую модель реальности, но ему не хватало данных.
— Что… — его голос дрогнул, сорвавшись на шепот. Гарри сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло. — Что это было?
Вопрос был риторическим, но он требовал ответа. Не философского, а фактического.
Рин сняла перчатки и принялась демонстративно отряхивать их друг о друга, словно избавляясь не только от снега, но и от грязи всей этой ситуации.
— Это, Поттер, был крах твоей картины мира, — произнесла она ровным тоном. — Твой «убийца». Твой ночной кошмар. Невиновный дурак, который двенадцать лет гнил в тюрьме за то, чего не совершал.
Она закончила с перчатками и надела их.
— Ты видел его глаза? Ты слышал его мысли? Нет, конечно, ты не слышал. Ты был слишком занят тем, что пытался изобразить из себя героя-мстителя.
— Но он… — Гарри сделал шаг к ней, его лицо исказилось от внутреннего конфликта. — Все говорят… Фадж, «Пророк», даже Хагрид! Он предал их! Он был хранителем тайны!
— Все говорят, — передразнила его Рин, и в её голосе прозвучало столько яда, что он мог бы прожечь снег. — Большинство людей — идиоты, Поттер. А толпа идиотов — это стихия, управляемая страхом и слухами.
Она подошла к нему ближе, вторгаясь в личное пространство, заставляя его поднять голову и смотреть ей в глаза.
— Послушай меня внимательно. В этом мире вещи не всегда такие, какими кажутся. Истина редко лежит на поверхности, она скрыта под слоями лжи, ошибок и чужих амбиций.
Рин подняла руку и указала в сторону замка, где, как она знала, сейчас сидят в тепле сотни студентов, уверенных в своей безопасности.
— Газеты врут, потому что им нужны продажи. Министр врет, потому что ему нужно сохранить кресло. Люди ошибаются, потому что им проще поверить в удобную ложь, чем разбираться в сложной правде.
Она сделала паузу, давая информации усвоиться.
— Крыса, — произнесла она это слово, как приговор. — Крыса — вот настоящая угроза.
Гарри моргнул.
— Скабберс? Но это просто старая, бесполезная крыса Рона! Он живет у них двенадцать лет!
— Именно, — кивнула Рин. — Двенадцать лет. Обычные крысы живут три года. Максимум четыре. Ты никогда не задумывался, почему этот грызун такой живучий?
— Я… я думал, это магическая крыса…
— Магия не отменяет биологию, она её модифицирует. Но не до такой степени, — отрезала Рин. — Я использовала Legilimens на Блэке. Я вошла в его разум.
Гарри отшатнулся, окончательно осознав произошедшее. Чтение мыслей считалось чем-то темным, запретным.
— Не смотри на меня так. Это инструмент. Как скальпель. Я вскрыла его память, чтобы найти гниль. И я её не нашла.
Рин начала рассказывать. Сухо, четко, без эмоций, излагая факты, которые она извлекла из хаотичного сознания беглеца.
— У Блэка нет ментальных щитов. Его разум — это руины. Открытая книга боли и сожаления. Подделать такое невозможно. Я видела момент, когда они сменили Хранителя. Это была идея Сириуса. Он думал, что это будет гениальный блеф. Никто не подумает на жалкого, трусливого Петтигрю. Все будут охотиться за Блэком, а настоящий ключ будет у мыши.
Она усмехнулась.
— Ирония судьбы. Блеф сработал. Никто не подумал на Петтигрю. Даже Волдеморт, скорее всего. Но Петтигрю сдал их сам. Добровольно. Из страха.
Гарри слушал, и его лицо становилось всё бледнее. Картина предательства, которую он носил в себе столько лет, рушилась, заменяясь другой, еще более страшной. Друг семьи, которого считали героем, погибшим в бою с Блэком, оказался настоящим убийцей.
— Взрыв на улице магглов, — продолжала Рин. — Блэк загнал его в угол. Но Петтигрю оказался хитрее. Он устроил взрыв, отрезал себе палец, превратился в крысу и исчез в канализации. А Сириус остался стоять посреди трупов и смеяться от осознания того, как его провели.
— Отрезал палец… — прошептал Гарри. — У Скабберса… у него нет пальца на передней лапе.
— Бинго, — холодно подтвердила Рин. — Совпадение? В магии совпадений не бывает. Бывают только закономерности.
Гарри закрыл лицо руками.
— Значит, он… он спал в одной комнате с нами? Всё это время? Убийца?
— Шпион. Паразит. Трус. Он прятался. Он знал, что Пожиратели Смерти будут мстить ему за то, что его информация привела к падению их Лорда. А «светлые» посадят его за предательство Поттеров. Ему некуда было идти. Семья волшебников, презираемая многими, но находящаяся в центре событий — идеальное укрытие.
Поттер пытался переварить информацию. Его мир перевернулся. Человек, которого он ненавидел, оказался невиновен. Крыса, над которой они смеялись, оказалась монстром.
Он дрожал. Холод проникал под мантию, но еще сильнее его знобило от осознания того, насколько близко была опасность.
— Мы должны… мы должны пойти к Дамблдору! — воскликнул он, поднимая голову. — Прямо сейчас! Мы должны рассказать ему!
— И что ты ему скажешь? — спросила Рин устало. — «Профессор, я встретил в лесу беглого преступника, и он сказал мне, что крыса моего друга — это мертвый герой войны»?
— Но вы же видели! Вы можете подтвердить!
— Мои показания основаны на применении легилименции к разыскиваемому преступнику, которого я, кстати, отпустила, — напомнила Рин. — Для Визенгамота это не доказательство. Это признание в соучастии.
Она посмотрела на небо. Тучи сгущались, начинался снегопад.
— Хватит, — решила она. — Мы здесь замерзнем. Аналитический этап окончен. Время переходить к фазе восстановления ресурсов.
Она шагнула к Гарри, взяла его за локоть и развернула в сторону деревни.
— Идем в «Три Метлы», — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. — Мне нужен чай. Горячий, крепкий и с сахаром. И тебе не помешает унять дрожь.
— Но…
