ней, к ним, к этой жизни, о которой я никогда не смел и мечтать.
Хоуп Комната погружена в мягкую темноту, освещенную лишь луной, отражающейся в Черном море. Окна от пола до потолка, занимающие всю дальнюю стену, в слабом свете действуют как зеркала, отражая наши силуэты под разными углами.
Отражение Павла никогда не перестает заставлять меня затаить дыхание. То, как он смотрит на меня, как будто я одновременно и драгоценность, и сила. Жажда в его серых глазах не померкла даже после двух лет брака.
— Ты прекрасна, — шепчет он, его голос грубый от желания, когда он поворачивается ко мне лицом.
В отражении окна я вижу, как его руки ложатся мне на талию, и как мое тело естественно изгибается к его.
— Я люблю смотреть на нас, — тихо признаюсь я, кивая на наши отражения в зеркале.
Его взгляд следует за моим к окну, и что-то горячее мелькает на его лице.
— Мы выглядим так, как будто созданы друг для друга.
— Мы и были, — шепчу я, поднимая руки, чтобы обхватить его лицо. — Каждая сломанная часть, каждый шрам, каждый момент тьмы — все это привело нас сюда.
Ночная рубашка вдруг кажется неуместной между нами, шелк настолько тонкий, что я чувствую тепло его кожи через рубашку. Когда его пальцы находят нежные завязки на моих плечах, я не останавливаю его. Я хочу этого — хочу его — с такой силой, которая порой все еще удивляет меня.
— Боже, Хоуп, — шепчет Павел, его взгляд, полный желания, скользит по моему отражению. — Ты нереальна. Ты будешь делать точно так, как я скажу, поняла? — Его зубы касаются моего уха, и я вздрагиваю.
— Пожалуйста, — шепчу я ему на шею.
Я полностью обнажена, а он все еще полностью одет. Контраст между нами в зеркале поразителен — мое миниатюрное телосложение затмевается его массивной фигурой, мои темные волосы контрастируют с его светлыми, моя обнаженная кожа — с его дорогим костюмом.
— Следи за собой, — приказывает он.
Я слушаюсь. Я вижу себя обнаженной и дрожащей, а он все еще полностью одет и полностью контролирует ситуацию. Это должно было бы заставить меня почувствовать себя беспомощной, но вместо этого я чувствую себя любимой. Защищенной.
Его рука скользит между моих ног и находит меня уже влажной от желания.
— Ты так готова для меня, — шепчет он, обводя мой клитор нежным давлением, от которого дрожат мои бедра.
Как раз когда я близка к оргазму, он отстраняется и облизывает свои пальцы.
Я стону от желания.
— Павел, пожалуйста...
— Здесь не ты главная, angel moy. Главный здесь я, — говорит он, отступая назад. — И сейчас я хочу, чтобы ты меня раздела.
Мои руки дрожат, когда я расстегиваю пуговицы, сантиметр за сантиметром обнажая покрытую шрамами и татуировками кожу. Он опасен своей красотой, своими мускулами, татуировками и едва сдерживаемой силой. Хотя он нежен с нашей семьей, я вижу под поверхностью хищника, человека, который может быть абсолютно жестоким, когда это необходимо.
Когда его рубашка падает, мои руки блуждают по его груди, прослеживая татуировки, которые рассказывают истории о насилии и выживании.
— Нравится, что видишь? — спрашивает он, развеселенный моим увлечением.
— Ты немного пугающий, — признаюсь я. — И очень сексуальный.
— И ты тоже, — добавляет он, опускаясь на колени передо мной.
Вид моего мужа, стоящего на коленях передо мной, заставляет меня затаить дыхание.
Мой муж.
Что-то фундаментальное изменилось во мне. Павел заставляет меня чувствовать себя живой так, как я уже забыла, что это возможно.
Он заставляет меня чувствовать себя любимой и защищенной. Кем-то, ради кого стоит жить. Я поняла, что жизнь происходит сейчас, в этот момент, и я хочу принять ее.
— Я буду поклоняться тебе. Смотри, как я пожираю эту сладкую, мокрую киску.
Он поднимает меня в нужное положение, обхватывая одной ногой мое бедро, а другой рукой поддерживая меня за талию. В этой позе я отражаюсь в зеркалах, мое маленькое тело поддерживается его гораздо более крупным, когда он стоит на коленях передо мной. Контраст между нами резкий и чертовски эротичный.
Когда его рот, наконец, находит мою киску, я вскрикиваю, мои руки летят, чтобы схватить его волосы. В отражении я вижу, как мое тело выгибается, его голова между моими бедрами, пока он пожирает меня.
Он работает со мной длинными, медленными лизаниями, которые заставляют все мое тело дрожать, затем переходит к плотным, ритмичным кругам на моем клиторе, которые заставляют меня задыхаться, произнося его имя. Мои бедра гонятся за каждым его движением, мягкие стоны вырываются из моих губ.
Я едва узнаю женщину, смотрящую на меня в отражении стекла. Мой рот открыт от удовольствия, я теряюсь в ощущениях. Я выгляжу совершенно растерянной, красивой так, как никогда раньше.
Он пожирает меня долгими, медленными лизаниями, которые становятся все более безжалостными, пока каждый нерв не загорается.
Он делает паузу, чтобы взглянуть на меня.
— Доверься мне, — шепчет он. — Это будет чертовски приятно.
С этими словами он смачивает два пальца во рту, а затем вытаскивает их. Я задыхаюсь, когда чувствую, как его влажный кончик пальца прижимается к моему заднему проходу.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, встревоженная.
— Тише, — шепчет он, кусая мое бедро. — Просто расслабься и позволь мне доставить тебе удовольствие.
Он прижимается губами к моему клитору и сильно сосет. Я вскрикиваю, откидывая голову назад, и удовольствие пронзает меня, как электрический ток. Его язык безжалостно ласкает мой клитор, а палец проникает в мое узкое кольцо мышц, проталкиваясь внутрь меня.
Я застряла между острым влечением удовольствия и незнакомым растяжением, когда его скользкий палец проникает в мой зад медленным, устойчивым давлением.
— Вот так, детка, — шепчет он, его губы касаются моего внутреннего бедра. — Впусти меня. Ты моя, и я хочу заполнить каждую часть тебя.
Нервы танцуют по моей коже, но я не могу отрицать, что это приятно. Все мое тело оживает, когда мои бедра качаются в такт каждому движению его языка.
Мои руки сжимают его плечи. Я даже не знаю, что говорю; я стону его имя, прося еще. Что-нибудь, что угодно. Потому что я никогда не чувствовала себя такой полной, такой дикой, такой полностью разрушенной для кого-то другого.
Его язык не прекращает, кружа вокруг моего клитора с неумолимой жадностью, в то время как этот скользкий палец дразнит и проникает глубже, растягивая меня так, что это кажется одновременно запретным и ошеломляюще приятным.
Удовольствие нарастает горячими, головокружительными волнами, все сжимается, поднимая меня все выше и выше.
