Глава 59.
Саша.
Меня всю трясёт. Когда собиралась уйти, не думала, насколько это может быть тяжело. Даже не так. Насколько это может быть страшно. Я думала, что про внутреннюю боль знаю всё. О как я ошибалась! То, что было раньше, не идет ни в какое сравнение с испытанным утром.
Давид прижимает к себе дрожащими руками. Наверняка он испытывает такие же эмоции. Так странно на самом деле. У меня маленький опыт общения с мужчинами в принципе. Даже на уровне разговоров. По понятным причинам сторонюсь их. Я даже не могла представить, что мужчина может выражать свои чувства так — через прикосновения, через молчание. Или это из-за того, что у нас взаимно?
Мужчина прижимается к моим губам, а я только и могу, как на репите, шептать его имя. Плохо соображаю. Хочется не просто заплакать, а вцепиться и умолять, чтобы держал крепче. Но я только снова и снова кусаю губы.
Дейв берет меня на руки и несет вниз. Я сейчас в таком состоянии, что самостоятельно шага не смогу сделать. Ставит передо мной чашку с чаем.
— Давид, зачем?
Хочу спросить, зачем остановил. Он не понимает, что дальше будет тяжелее? Мужской палец закрывает рот, не давая продолжить.
— Тшшш. Сейчас мы собираемся и едем в клинику. Тебя должен осмотреть врач.
Врач? Для чего? Я хорошо себя чувствую. Между ног только немного саднит, но это же нормально? Только открываю рот сказать, что хорошо себя чувствую, как Давид выбивает из колеи.
— А потом на весь день поедем в деревню, где ты проводила детство.
Это правда возможно? Я часто вспоминаю те дни. И очень бы хотела поехать. Неужели до сих пор есть куда ехать?
— Но разве дом сохранился?
Давид отвечает, что Влад ремонтировал дом, а у меня внутри поднимается волна эйфории. Хочется разделить свои счастливые воспоминания с самым главным мужчиной в жизни.
— А работа?
Желания желаниями, но нельзя быть такой эгоисткой. Мне безумно хочется побыть вдвоём, но и напрягать так сильно я тоже не могу. Тем более, если он собрался не спать ночь, а сидеть за документами.
— Или можем на несколько дней после поехать? — Опять читает мои мысли? Или я действительно громко думаю, как он иногда шутит. — Сашуль?
Прежде чем ответить хочу услышать ответ на важный вопрос.
— Зачем ты меня остановил?
Давид шумно вздыхает и вместо ответа предлагает выйти в сад. Выпускает Чака и тот радостный начинает прыгать по траве.
— Когда нашел в шкафу сумку, всё понял...
Я ощущаю отчаяние, сквозящее в словах, на физическом уровне. Самое страшное в том, что я хотела сделать счастливым его, а, получается, поступила как эгоистка, оставляя вариться в непонимании и собственной боли.
***
Мужчина останавливает машину на парковке клиники. Внушительное здание, я бы даже сказала, немного помпезное. Как-то боязно заходить внутрь, а ещё я стесняюсь. Все-таки мои вещи далеки от того уровня посетителей, к которому привык персонал. Давид замечает мое смущение, но интерпретирует по-своему. "Не бойся", — берет за руку и ведет за собой.
Внутри ещё круче, чем снаружи. А еще меня начинает трясти от страха, что придется рассказывать врачу о прошлом.
— Подождешь меня здесь? — показывает на уютные светлые диванчики в углу.
К горлу подкатывает тошнота от волнения. Я рада небольшой передышке.
— Малышка, я тебе скину одно письмо, посмотришь?
Серьезно? Сейчас?!
Удивлённо таращусь на улыбающееся лицо. С опозданием понимаю, что он всё понял и просто хочет отвлечь.
— Да. — От долгого молчания голос хрипит. Откашливаюсь. — Да, пересылай.
Чмокает в губы, ни сколько не стесняясь окружающих, и уходит. Тут же на телефоне звякает оповещение о новом письме.
К моменту, когда за мной приходит медсестра, я успеваю набрать одну треть текста с переводом. На телефоне это делать сложнее. Паника моментально начинает подкатывать снова, но немного утихает, когда в кабинете вижу Давида.
К счастью Ольга Михайловна, как зовут врача, не задает никаких вопросов о причинах обращения. Предлагает пройти за ширму и раздеться для осмотра, а Давиду подождать в коридоре. Он недовольно поджимает губы, но выходит.
Стандартная процедура не приносит никаких неприятных ощущений. Мне хочется задать некоторые вопросы, но я теряюсь строгого вида и молчу.
Врач приглашает Давида обратно, и, пока я одеваюсь, говорит, что со мной все в полном порядке, никаких ограничений нет. Протягивает листы с перечнем анализов и мы идем в процедурный кабинет.
— Не боишься? Пойти с тобой?
— Не боюсь. — Мне приятна его поддержка, но я ухожу в мысли о том, что именно рассказал мужчина врачу. Понятно же для чего сдавать такой перечень показателей.
— Жду тебя здесь.
Медсестра быстро и аккуратно берет кровь, перебинтовывает место взятия, хоть и пытаюсь убедить, что нет необходимости.
Выхожу и сразу попадаю в крепкие объятия.
— Всё в порядке?
— Угу. — На секундочку позволяю себе уткнуться носом в грудь и вдохнуть любимый запах.
— Завтракать и... — Поднимает за подбородок мое лицо, чтобы заглянуть в глаза. — Может, со мной на работу? Или хочешь домой?
— Хочу с тобой.
Давид просит подождать и идёт оплачивать. На выходе шиплю, что мог бы выбрать место поскромнее, получая в ответ:
— Милая, давай ты не будешь мешать мне быть мужчиной?
Остаётся только вздохнуть.
Весь день проводим вместе. Сначала заезжаем в офис, где Давид утопает в кипе бумаг. Неудобно же сидеть сложа руки и я предлагаю помощь. Мне доверяют разложить документы по папкам, а затем отправляют к Вадиму помочь отвечать на деловые письма. К концу третьего часа я уже вполне могу самостоятельно набирать тексты без диктовки, Вадиму остаётся за мной только проверить. В обед появляется Егор, скрывается в кабинете у Дейва, а потом выходит и зовет меня с ним пообедать, потому что мой мужчина погряз в делах.
