по шее и плечу. — Я не знаю, как будет лучше. Знаю лишь, что мы не сможем жить здесь до смерти. Не сможем запереть здесь Ичиро, и однажды придется его отпустить, и кто знает, что будет поджидать его за изгибами горной дороги?
— Зато я точно знаю, что будет поджидать его в столице. В статусе единственного сына и наследника императора, — Мамору скрипнул зубами, и Талила поежилась.
Ее муж был прав. И она была права. Они оба были правы — каждый по-своему. По сути, верного или же хорошего выбора для них не существовало. В каждом случае приходилось чем-то жертвовать, что-то терять.
— Ладно, — он мотнул головой, словно отгонял дурные мысли. — Утром поговорим еще. И я хочу поподробнее расспросить Осаку о том, что они не написали в письме.
Губы Талилы изогнулись в улыбке.
— Обязательно.
Но когда она проснулась утром, то не обнаружила рядом мужа. Футон едва хранил тепло его тела; значит, Мамору покинул спальню давно. И он, и сын нашлись за пределами дома. Когда Талила, наскоро одевшись, выбралась в сад, они уже закончили тренировку и стояли посреди утоптанной поляны, опустив деревянные мечи. Листва деревьев скрывала ее силуэт, но она не питала иллюзий, что муж мог не услышать ее шаги.
— Господин Такахиро сказал, что ты, мама и наш гость сражались вместе. Это правда? — отдышавшись, Ичиро запрокинул голову, чтобы посмотреть на отца.
— Правда.
— А зачем он приехал? У нас не бывает гостей.
— Военачальник Осака приехал с просьбой.
— С какой? — Ичиро подался вперед, раздираемый любопытством.
— С очень большой просьбой.
— Тебе она не нравится, отец?
— Не нравится, — усмехнулся Мамору.
— Мне тоже не нравится суп с побегами бамбука, — перекатившись с пятки на носок, вздохнул Ичиро и соединил за спиной руки в замок. — Но мама говорит, что иногда нужно делать, что не нравится. Чтобы потом все хорошо получилось.
— Вот как. Что еще говорит твоя мама? — скользнув смеющимся взглядом поверх макушки сына, Мамору встретился глазами с Талилой, все еще стоявшей в тени деревьев.
— Что если у человека есть большая сила, то он несет большую ответственность, — пробормотал Ичиро неуверенно, поскольку смысл фразы от него пока ускользал.
— У тебя очень умная мама, сын.
— И красивая. И сильная! Почти как ты.
Талила прикусила краешек губы, чтобы не рассмеяться.
Потом Ичиро ее все же заметил и сразу же подбежал, хвастаясь успехами. Подняв с земли деревянные мечи, к ним подошел и Мамору. Утром он выглядел иначе: лицо вновь разгладилось, из черт ушло напряжение, движение стали более плавными, медленными. Расслабленными.
Он и Талила обменялись взглядами. Пока Ичиро о чем-то возбужденно, торопливо рассказывал, Мамору положил ладонь на спину жены и легонько провел от лопаток до поясницы.
Она прищурилась.
— Что ты решил?
Мамору посмотрел сперва на нее, затем — долго и внимательно — на сына.
— Мы возвращаемся.
Конец!
