уложила.
Её тон сделался непривычно жёстким, но Зоратт как споткнулся на её оговорке. Домой. Она считает его большой мрачновато-серый дом своим? Его безликий особняк так преобразился за последние месяцы, вобрал в себя много света и воздуха, ожил, стал похож на настоящее семейное жильё, если бы не… Бьорд нахмурился.
— За забытыми вещами можно вернуться в любой момент, — напомнил он недовольной, кутающейся в мех супруге. — Подождите меня минуту Виррис, я извинюсь перед хозяином, и будем возвращаться.
Девушка развернулась к нему спиной, никак иначе несогласие с происходящим выразить не получалось.
А могли бы приехать в столицу просто так… как однажды муж и предлагал, говорил что-то о цветущих деревьях. Зимний Каллар не менее красив, так уж выходит, что она приезжает сюда в это время года. Она накручивала себя и не могла остановиться, как не могла внятно объяснить даже самой себе, из-за чего сдают нервы. До дня окончания их договорного брака чуть меньше месяца. Муж её, кажется, больше не любит, с поразительной настойчивостью возит и возит на эти дурацкие смотрины, которые ей поперёк горла. Благородство не испарилось вместе с чувствами: он считает, что обязан позаботиться о ней, ведь статус разведённой женщины, несмотря на закон, делает эту самую женщину уязвимой. Элге — той несказанно повезло; повезёт ли и Вир, неизвестно. Вряд ли.
Ужасно несправедливо. Она наконец-то впустила прекрасного, лучшего из мужчин в сердце, но, похоже, безнадёжно опоздала. И ещё он с вопиющим равнодушием отнёсся к её подарку, первому и единственному за этот непростой год. А Виррис пытала Эосов, выясняя, что он любит, её пока ещё муж, так старалась порадовать в день рождения, к которым он безразличен и не любит устраивать даже маленького скромного праздника. Думала, искала, переступала через себя, обратившись за помощью к зятю, и тот нашёл ей надёжного проверенного человека, и вместе они почти месяц искали нужное… сомневалась, советовалась, уточняла, ни капельки не пожалела ни золотого из потраченных денег — немалая сумма вышла! А этот герриардец даже не посмотрел, что в коробочке! «Благодарю, Виррис», — и сдержанная улыбка.
Вир снова шмыгнула носом.
— …так и возишься со своими школярами, Бьорди? Не надоело?
Плотный сгусток досады и обид разбил высокий жеманный голос, просто отвратительный каждым своим звуком. Виррис заторможенно обернулась.
Да что ж такое-то!
Респектабельный столичный район в тёплое время года утопал в зелени, а зимой высокий кустарник выстроился вдоль тротуара, изрядно присыпанный пушистыми хлопьями снега; кое-где проглядывали пурпурные ягодки. Виррис не пряталась, трудно прятаться, будучи одетой в насыщенный винно-красный цвет, да и повода ни малейшего: это пока ещё её собственный муж, она имела на него все права. Но Бьорд её не замечал или делал вид, что не замечает, весь, казалось, поглощённый встречей посреди сонной заснеженной улицы, но отросшие пряди, упавшие на глаза, отбросил назад нервным движением, и этот жест оставлял робкую надежду, что встрече муж не особенно рад. Собеседница же смотрела только на Зоратта; до Вир долетали обрывки фраз, она без труда складывала эти кусочки в целую картину, а в глазах начали плясать тёмные мушки. И ладони жгло от желания выпустить магию, шарахнуть по улыбающемуся дамскому лицу, стереть с него накрашенную кокетливую улыбку. И Бьорду тоже врезать, чтоб… чтоб не стоял так спокойно, позволяя так улыбаться в свой адрес! :К:н:и:г:о:е:д:.:н:е:т:
Зоратта остановила какая-то разряженная по последней моде дама, чуть в стороне её ожидал экипаж. Женщина (язык отчего-то не поворачивался назвать её леди) была довольно высокой, с пеной белокурых кудрей и локонов, убранных в высокую причёску, густо подведёнными глазами и губами в тон меховой накидке — цвета взбесившейся фуксии. Несмотря на морозец, капюшон свободно лежал на плечах дамы. Ответы мужа она не слышала, зато голос этой выскочки так и летел по улице, звенел, отражаясь от яркого белого снега, переливчатый смех. Что такого рассказывал ей Зоратт, что она то и дело хохочет? Настроение, и без того не радужное, портилось с каждой секундой. Подойти бы, стряхнуть бесцеремонную руку с цветными ноготками, зачем-то то и дело поправляющую идеально лежащий лацкан мужниного пальто, но девушка приклеилась к месту ледяной статуей.
— …ей пора уже об этом задуматься, но ты же знаешь… ветер в головах…приходится мне… Калларскую, разумеется, советуют, но я слышала, что господин Байрин оставил преподавательскую… этот новый стихийник так себе, а моей девочке нужен самый… Ох, что же это я! Райда! — дама нетерпеливо махнула рукой в сторону кареты. — Иди сюда, золотко!
Зоратт чуть повернул непокрытую голову в сторону открывшейся дверцы экипажа. Выпорхнувшая наружу девушка была юна, лет шестнадцати от силы, свежа и миловидна. Со своего ракурса Вир не видела лица мужа, а юное создание так и сверкало улыбкой в его сторону. Никакого воспитания и скромности ни малейшей!
— Бьорди, это моя дочь…то есть не моя, а Уитмара, но мне как родная…
Виррис вдохнула морозного воздуха, зубы сводило. Голос у юной особы оказался высокий и чистый. Надо подойти, прекратить это всё. Вроде бы ничего особенного: просто обмениваются новостями, но желание вцепиться старшей даме в белобрысые кудри усиливалось. Зоратт немного отступил назад, убирая со своего пальто нахальную дамскую лапищу, однако, судя по всему, не делал попытки завершить встречу, указав на замершую неподалёку супругу. А их вообще-то в Сайттене ждут!
— …что скажешь, милый? Академия не является для нас предпочтительной, верно, Райда?.. Леаворская Школа славится… ты великолепный наставник и… О, мы все уверены: у девочки та же стихия! Ты мог бы…
Ну нет.
Виррис наконец отмерла и в несколько шагов преодолела бесконечное холодное пространство. Женщина в ядовитого цвета накидке обернулась с недоумением, лицо мужа осталось приветливым и спокойным, лишь сжатые губы выдавали сдерживаемую досаду.
— Леавор далековато от поместья лорда Кадерса, не находишь? — вежливо договорил Зоратт. — Где он сам, кстати?
— Дела не позволили Уитмару сопровождать нас. Но мы уже завтра возвращаемся в Сайттен, а сегодня можно… Ты надолго в Каллар?
Ну нет!
— Вот вы где, Бьордхард, — нежно вклинилась Виррис в увлекательный диалог, пресекая ещё одну бесцеремонную попытку дамы подцепить ярко-розовым ноготком пуговицу на мужнином пальто. И это при падчерице!
Осмелившись, Вир прижалась к нему, снизу вверх заглядывая Бьорду в лицо, вдохнула смесь медовой сладости с ощутимой горчинкой. Касаться его стало жизненной необходимостью, но пальцы дрожали, а ей было страшно выдать себя. Деланно спохватившись, развернулась к блондинке.
Та умолкла и смерила Вир препарирующим взглядом, тонкая, идеальной формы бровь нервно дёрнулась.
Ладонь Бьорда уверенно легла на виррисову талию.
— Простите, дорогая,
