– Разве вы не видите, состояние вашей старшей, царицы белоглазых альвов ухудшается, – сиплым голосом проронила Рати, и гневливо зыркнула на Кудесницу Купавую и Травницу Пречудную, встречающую их подле своего дома. – Рани Темная Кали-Даруга велела обратить на это особое внимание, поколь не прибудут бесицы-трясавицы Димургов. Не нагружайте никакими обязанностями вашу царицу, освободите от занятий с учеником. Днесь необходимо ей пропить успокоительные и общеукрепляющие средства. И отдохнуть… Общение только с божеством и Богами, все остальное рани Темная Кали-Даруга запретила делать.
В целом все так и было… Все эти дни сподвижницы царицы не позволяли ей выходить из жилища и поили не только своими настоями, но и принесенной Рати вытяжкой на основе ароматника. Может потому ноне Кали-Даруга придирчиво оглядев Вещунью Мудрую разрешила ей сопровождать божество на встречу субклеточного материала, а вернее девочек.
– Дорогая моя госпожа, – нежно протянула Вещунья Мудрая, услыхав резкий хмык со стороны юницы на свою молвь. – Вы же знаете, что так велел делать Зиждитель Дажба. Вы о том с ним толковали. И насколько я осведомлена, даже спорили, и Зиждитель Дажба смог вас убедить в правоте тех поступков, так стоит ли о том думать и тревожиться. Мы с Двужилом в любом случае выполним все, так как распорядился Зиждитель Дажба.
– Значит надобно сызнова поговорить с Дажбой, – огорченно откликнулась Владелина и смахнула с реснички зацепившуюся своим тонким завершием прилетевшую паутинку. – И рассказать ему о Братосиле… Как он не хочет себе такового назначения.
– Зиждитель Дажба ноне так занят, – все также ласково уговаривая девушку, продышала Вещунья Мудрая и легохонько тряхнула вожжами поощряя бежать ретивее Уголька. – Ему не до таких мелочей, как выбор избранниц для отроков. И поверьте мне, госпожа, там не из чего будет выбирать. Девочки почти все на одно лицо. У них будет единая форма тела, волос, глаз, и в целом они будут схожи. Ибо их создавали по единому образу и от одной клетки, да и вьян друды не любят разнообразие, тем отличаются криксы-вараксы, творения Димургов. Они всегда создают разнообразные формы, оттенки цвета кожи и волос… вьян друды тем себя не дюже нагружают.
– Я знаю, – чуть слышно отозвалась Влада, и, подавшись вперед выглянула из-за прикрывающей ее с правого бока кожаной стенки зыбуши, проверяя не отстали ли от них иные альвы, гомозули и Ратша. – Мне Дажба о том говорил. Он даже говорил, что хотел воспользоваться помощью крикс-варакс, но Небо не одобрил того. Сказал, что коль есть свое стоит ли беспокоить просьбами и так вельми занятого Першего… Першего, – и вовсе прошептала девушка и горько вздохнув, на малость замерла. – Вот ведь странно, – продолжила она говорить погодя. – Клетка Дивного не помогла поправить мне сердце, для того пришлось пить этот горький златцвет, не выпрямила пальцы на ноге, для того их правила Кудесница Купавая, зато из клетки Дажбы создали целую кучу девочек, как такое может быть?
– Потому как это разные клетки, – также негромко ответила Вещунья Мудрая, не только страшась, что этот разговор могут услышать непосвященные, но и всеми силами жаждая его закончить, боясь, что он приведет к волнению плоти, али лучицы. – Милая моя госпожа, я не сумею вам все пояснить, потому как знаю лишь общую совокупность принципов построения человеческих тел, и не имею практического опыта, ибо то нам не положено знать… Для того существуют иные божеские создания: бесицы-трясавицы, вьян друды, криксы-вараксы в них это заложено и сформировано Творцами: Зиждителем Седми и Господом Вежды.
Владелина туго вздохнула, и, привалившись к валику зыбуши спиной, воззрилась на поросль луговых трав кивающих зеленовато-желтыми своими колосками иль угловатыми остриями. Насыщенные голубизной полевые цветы крупными пежинами украшали разбросанные справа и слева от грунтовой дороги елани, по коло огороженные мощными дубравами, и подступали тонкими полосами почитай впритык к ездовой полосе. Сладко-медовый аромат подымали вверх порхающие меж тех цветов, величаемых волошка, пчелы, шмели и бабочки.
– И все же непонятно, зачем создавать девочек одинаковыми, так ведь не красиво, – задумчиво произнесла юница, и, открыв рот, глубоко вогнала в себя дуновение луга. – Ведь красиво, когда разнообразно… когда на елани зелень, переплетается с желтыми колосками и голубыми цветами.
– Во-первых, – вельми недовольно отозвалась царица, уже, и, не зная каким словом можно избавить себя от бесконечных вопросов любознательной госпожи. – Галактика Млечный Путь находится в управление Зиждителя Дажбы, и потому его клетка, и общие его признаки, чтобы будущие дети имели не столько сходство с Расами, сколько в большей мере именно с ним. А во-вторых, девочки эти не будут иметь душ… того естества, сущности, что составляет мальчиков, поелику они нужны только для правки кодов, рождения потомства и заботы о мужьях. Они чем-то будут более близки животным, чем людям, так как умерев не смогут возродиться вновь и иметь иную жизнь. Они созданы для определенной цели, выполнив каковую, исчезнут.
Влада напряженно застыв в зыбуше, дюже внимательно слушала царицу, видимо, узнав нечто новое, оно как о том ей явственно не говорил Дажба. Она даже никак не отозвалась, когда Вещунья Мудрая поворотив в сторону луга Уголька, остановила повозку, або они прибыли к месту встречи. Альвинка медленно сошла с зыбуши, и, обойдя ее, и недовольно встряхивающего своей большой головой Уголька подступила к девочке, все еще сидящей в повозке. Задумчивое лицо Владелины, как-то тягостно дрогнуло так, что царица тревожно обозрела ее со всех сторон, опасаясь за состояние самой плоти, и бесценной лучицы.
Вещунье Мудрой не удалось, как распорядилась Кали-Даруга, рассказать Богам о произошедшем с Братосилом. Это сделала сами рани, несомненно, пожалев и защитив тем царицу от гнева Огня. Абы Бог в течение четырех дней не принимал царицу у себя и не вызывал. Право молвить, вытребовав ее и Двужила на доклад вчера вечером. В зале капища был не только Огнь, но и Воитель… И если последний смотрелся более-менее спокойным, Огнь вельми гневался, несмотря на то, что в течение четырех дней пытался себя успокоить. В этот раз кипельно-белый пол залы капища покрылся горящими искорками, каковые россыпью ссыпались с лица и оголенных рук Огня, и в том он ноне был очень схож с негодующим Седми. Его белое, длинное сакхи во многих местах, точно его прожгли искры, изукрасилось черными, мельчайшими крапинками… Он усыпал теми огненными брызгами не только склонившуюся альвинку, сжавшегося, втянувшего в плечи голову Двужила, но и Воителя сидящего в кресле так, что тому пришлось попросить младшего брата успокоиться. Огнь на чуть-чуть вроде окаменел подле кресла старшего брата, сомкнув очи и опершись рукой о грядушку, а посем уже более ровно добавил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
