Девушка смолкла и неспешно, придерживаемая под руку царицей, вышла на полотнище ездовой полосы, почитай на ее середину, остановившись таким образом, чтобы видеть приближающиеся повозки с девочками.
– Он мне просто помешал, – добавила юница погодя. – Он болтал без умолка, и я не смогла собраться с мыслями. – Вещунье Мудрой девушка говорила все как есть, ибо чувствовала та любит мальчиков не то, что рани. – И потому во лбу возникла боль… такая резкая. И так как я не пью вытяжку уже месяца три. Она, та боль не смогла выйти слезами. Тогда мне так… так захотелось закричать, уж и не знаю, что… но однозначно такое, чтобы Брат смолк. А он вдруг взял и сам замолчал.
– Мне очень, что такое с вами случилось, госпожа, – полюбовно проворковала Вещунья Мудрая, и, обняв правой рукой девочку за стан, привлекла к себе и нежно поцеловала в висок. – Так жаль…
– Да ничего, что ты. Ерунда какая та… И чего вы так с Кали только беспокоитесь, – не менее ласково отозвалась Владелина, плотнее прижимаясь к царице и чувствуя истончаемую той любовь. – Я бы не закричала, сдержалась. По-видимому, оттого и течет юшка, да?
– Да, – подтвердила догадку Вещунья Мудрая и сызнова облобызала Владу в щеку и приголубила на голове долгую косу, походящую на ее, только ноне плетеную самой рани Черных Каликамов. – Это очень плохо, когда идет юшка и также плохо, если вам хочется закричать. Это вредно для вас, подрывает ваши силы и здоровье. Рани Темная Кали-Даруга наверно о том сказывала. – Юница торопливо кивнула. – Вмале она обучит, вас подавать зов и тогда вы более не будете зависимы от крика и томления. Но это будет погодя, и тому долго надо учиться. Сейчас же кричать нельзя, ибо все лечение каковое проводит Травница Пречудная и рани Темная Кали-Даруга находится в опасности, потому недопустимо, чтобы вас тревожили во время обряда. Духи, гомозули, альвы и, конечно, мальчики это знают, почему только Братосил, я не пойму, прервал вас? – вопросила уже словно у девочки царица.
Одначе, Владелина не стала отвечать, понеже в словах мальчика тогда уловила огорчение по поводу не принятия его чувств, которое и вылилось в желание ее задеть. Девушка это поняла много позже, когда отоспавшись, успокоившись смогла вновь прокрутить произошедшее в голове… Впрочем о том она ни кому не сказала ни Кали, ни Вещунье Мудрой, ни Небо, оного вчера днем видела в капище. Отец был столь расстроен произошедшим, и, усадив ее на колени, долго не отпускал, хотя она пришла на встречу не к нему, а к прибывшему Воителю. Старший Рас нежно прижимал ее к груди, целовал в макушку и гладил волосы, многажды выспрашивая, что произошло с ней давеча:
– Как моя драгость он тебя задел? Что сказал? – умягчено произносил Небо, и в голосе его покачивалось волнение.
– Да не задел, Отец, никак не задел он меня, – не менее ласково отвечала юница, ощущая тревогу Бога, не совсем понятную и единожды страшась, что ее откровенность навредит мальчику, к которому всегда испытывала братские чувства. – Я же сказала Кали, что просто помешал. Не хочу более о том говорить. В самом деле, сколько можно. Кали, Огнь, теперь ты… потом, непременно, Воитель, выскажется. Ну, потекла юшка. Ну и чего в самом деле тревожиться, как будто в первый раз со мной такое.
– Это всегда плохо, обаче, сейчас совсем не кстати, – дыхнул Небо и сие дуновение по всему вероятию, задело голубой свод залы, и оттуда тотчас осыпались на пол зазвончато застучав малыми крохами капельки воды.
К стоящим Владе и Вещунье Мудрой неспешно подошли Двужил и Ратша и остановились подле царицы. Двужил, как ему и указывала рани, старался быть как можно дальше от госпожи. А следом за ними, где-то в трех-четырех метрах, застыли спешившиеся альвы и гомозули, не смеющие подступить ближе к этой четверке. Вещунья Мудрая еще раз поцеловала девушку в волосы, и, выпустив из объятий уставилась взором в уже и вовсе зримо нарисовавшиеся повозки, катившие навстречу к ним по дороге, погодя, молвив обращаясь к гомозулю:
– Двужил, распределишь прибывающих девочек по количеству отроков в каждую семью. А там духи и мальчики пусть сами выберут себе жен.
– Кха, – немедля отозвалась Владелина, и, порывчато качнув головой, засмеялась. – Представляю, как мальчики будут выбирать. Это, значит, ратникам достанутся самые пригожие, ибо кто ж захочет пререкаться к примеру с кулаком Граба.
– Ну, я ему не позволю кулаками размахивать, госпожа, – весьма серьезно откликнулся Ратша, и как ему указала кивком царица, обошел ее и встал слева от девушки.
– Ага, ты сам как войвода выберешь себе лучшую, а самую никудышную отдашь Липку, – все также посмеиваясь, проронила Влада, и, повернув голову в сторону юноши благодушно на него глянула. – Мне и впрямь жалко Липка. Что ему достанется?
– Тоже, что и иным, дорогая госпожа, – встрял в беседу гомозуль, оный последнее время не то, чтобы разговаривать, но даже смотреть боялся на свою ученицу. По большей частью отмалчиваясь… страшась ляпнуть чего-то не то и получить стрелицу от демоницы. – Они не больно будут отличаться друг от дружки, уж как-нибудь духи уладят разлад меж детьми. Вам только не стоит о том беспокоиться, госпожа.
Двужил если и обращался к Владелине, так в такой нескрываемо самоуничижительной форме, что всяк раз вызывал тем в ней досаду. А порой и волнительное раздражение, каковое тотчас подхватывала Кали-Даруга и еще сильней пылала в отношении главы гомозулей гневом, стращая его сиянием своих двух черных очей. Однако, так как Двужил не позволял себе ничего непотребного в отношении госпожи и выполнял предписанное Родителем, гнев рани не доходил до той черты, после которой из ее третьего, и в основном кажущемся неживым, глаза могла вылететь стрелица.
– А ты, что царица уйдешь? – спустя какое-то время вопросил Двужил, когда первые повозки с девочками подъехав достаточно близко остановились в нескольких метрах от них и с них начали сходить прибывшие.
– Да, я уйду… Рани Темная Кали-Даруга распорядилась, ибо она на встрече с Господом Першим, сопроводить госпожу, как только та удовлетворит свое любопытство в капище. Ты же ведаешь, что это Господь Перший привез девочек и Зиждителя Дажбу на своей пагоде, так как хурул поколь прицеплен к Месяцу, – чуть слышно молвила Вещунья Мудрая, направляя ту речь к Двужилу, еще и потому что Влада, в сопровождение Ратши, двинулась навстречу сходящим с повозок девочкам. – Зиждитель Дажба, насколько я ведаю, о том просил Господа Першего, оно как и все Боги вельми привязан к старшему Димургу. Посему поколь не будет рани Темной Кали-Даруги с госпожой побудет Зиждитель Дажба, поелику он долго не встречался с божеством, отчего то тоскует еще сильнее. А после я отправлюсь домой, так как мне было дозволено лишь сопроводить госпожу до места встречи девочек, засим довести ее до капища. Рани Темная Кали-Даруга считает, что я плохо выгляжу, або хвораю. – Двужил резко вздев голову обдал царицу пронзительным взглядом и кивнул, точно тем поддержав мнение демоницы. – Так, что меня тут не будет. Ты сам управляйся. Отберешь девочек и направишь их с духами по домам, а там все делать как мы замыслили. Первые сплоченные пары отправляются в возведенные жилища новой части поселения. У Батанушки, – и голос Вещуньи Мудрой дрогнув, зазвучал и вовсе низко. – Пока останутся Липок и Ратша… И как ты понимаешь Братосил. Для них выделим девочек позже, когда прибудет следующая партия, ее привезет дацан Зиждителя Седми, не только в эту систему, но и в соседнюю. Липок нам поколь поможет с Братосилом, присмотрит за ним, так как мальчик очень слаб… Придя в себя стал рваться, кричать, отчего надорвался только, что нормализовавшийся наружный покров на конечности, пришлось его усыпить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
