Рани днесь резко смолкла, потому как Сандхия принесла в залу табурет с мягким сидением и помогла на него сесть, все еще колыхающейся царице. Следом за Сандхией в комнату явилась Рати. Она вельми внимательно оглядела Вещунью Мудрую, утерла ей лоб и щеки влажным ручником, прощупала пульс на запястье руки и подала пиалу с зеленоватой, вязкой вытяжкой на основе ароматника. Царица хотела было отказаться пить, но Рати тотчас приткнула к тонким, едва проступающим губам альвинки грань стеклянной пиалы и тем самым указала опустошить ее, что незамедлительно и исполнила последняя. Лишь после того, как Рати сызнова прослушала пульс на запястье царицы, обе демоницы покинули залу. И только тогда вновь заговорила Кали-Даруга:
– Близость Господа Першего оказывает непосредственное влияние на лучицу, ибо та совсем кроха, и вельми все поколь остро воспринимает. В такие моменты она сильно тревожится, и как ты понимаешь, Вещунья, посылает эту тревогу на плоть и сие порой проявляется весьма мощно и болезненно, поелику лучица еще до конца не оправилась от хвори. Оттого и наблюдается эмоциональная нестабильность у госпожи и она почасту будет полошиться, посему ей надобно спокойное окружение и возможность снимать волнительное состояние с лучицы. Одначе нынче, – и голос демоницы разком набрав силу, гулко громыхнул собственной мощью. – Это мерзостное отродье помешало божеству провести обряд своей пакостной болтовней, чем подвергло опасности не только плоть, но в первую очередь лучицу и если бы не Лярва…
Кали-Даруга наново замолчала, она не стала утруждать себя тем, чтобы договаривать, ибо итак было ясно, что если Владелина не смогла справиться с волнением, лучица подала бы зов, выплеснув в пространство свою смурь по Першему, и тогда Родитель однозначно велел Димургам забрать ее у Расов.
– Обобщенно, конечно, я считаю, – прервав малеша затянувшееся отишье, молвила рани Черных Каликамов. – Что у Господа Першего госпоже будет лучше. Просто он, Господь Перший, слишком любит Расов и не хочет изымая у них божество расстраивать своих братьев и сынов. Потому поколь лучица тут и ты, и твои товарищи гомозули, обязаны обеспечить все условия для божества. Вы обязаны исполнять то, что указываю я, так как это предписано вам самим Родителем.
– Мне вельми жаль, что у госпожи шла юшка, – будто слабеющим голосом откликнулась Вещунья Мудрая, и, склонив голову, уперлась взором в полные ноги демоницы, обутые в черные, кожаные сандалии.
– Извинения не принимаются, – сердито дыхнула Кали-Даруга, по-видимому, ее начинало бесить эта уничиженность альвинки и тотчас махнула рукой в сторону выхода, где на доли секунд появилась Сандхия. – Что надобно? – кинула она уже служке.
– Рани Темная Кали-Даруга вас ожидает Господь Огнь, – четко и вельми бодро донесла Сандхия, всего-навсе на мгновение показавшись в проеме дверей, и посем также скоро исчезнув в сумраке коридора.
Вещунья Мудрая на миг вскинула вверх голову и достаточно всполошено глянула в лицо рани, задавая тем самым ей немой вопрос. Ее вдруг сызнова туго качнуло вперед… назад, а кожа на лбу покрылась россыпью розовых мелких пятен. Демоница махом уловив не только вопрос, но и тревогу царицы малозаметно растянула уста в улыбке, коей может пыталась снять волнение с альвинки, а может вспять разжигая его и негромко ответила:
– Нет, я не иду к Господу Огню жаловаться на тебя. Ты сама расскажешь ему о том, что ноне произошло с госпожой… Тем паче вскоре в Млечный Путь должен прибыть мальчик Зиждитель Воитель, вельми близко воспринимающий не только лучицу, но и госпожу… Порадуешь его своим занимательным рассказом, а я так устала, что-то требовать… настаивать… Днесь я иду, чтобы передали мой зов Господу Першему о необходимости нашей встречи, оно как он вмале также будет в Млечном Пути. – Кали-Даруга явно пыталась задеть царицу, впрочем, нынче не так как раньше, кажется, все время удерживая себя от грубости.
– Как сейчас госпожа? – взволнованно вопросила Вещунья Мудрая, у коей теперь кожа и на щеках покрылась розовыми крапинками.
– Сейчас госпожа спит. – Демоница морг вглядывалась в изменяющееся лицо царицы, а после значительно снизив раздражение в говоре дополнила, – хотя ей того не желалось. Но теперь надобно снять напряжение и не столько с плоти… сколько с лучицы… Потому пару дней госпоже придется проспать, чтобы я понаблюдала состояние лучицы и провела лечение в ее отношение. Ноне очень опасны такие нестандартные ситуации, они могут вновь спровоцировать болезнь лучицы, и сызнова начнутся те самые отключения… – Кали-Даруга нежданно широко улыбнулась, в ее взоре проплыла такая теплота, что надрывно вздрогнула царица, ощутив любовное трепетание плоти демоницы. – Госпожа ныне была в таком хорошем расположение духа, и лучица. У нее за последнее лето почти не наблюдалось отключений, это так славно… такой прекрасный показатель общего благостного состояния обоих, их сцепки. Мы ездили с госпожой сегодня на луг, и она бегала, смеялась, рвала цветы. Все было так замечательно! А после, эта мерзость… это человечье отродье, которое я не выношу! Не выношу! все исковеркало! исковеркало… Как это они любят делать… своими грязными мыслями, поступками, действами, речами. – Последнее предложение Кали-Даруга почитай прорычала и в нем помимо металлического звона, слышалась такая скорбь, боль… что теперь вздрогнула не только царица альвов, но и тягостно вздохнули, похоже, и стены залы… и весь двухуровневый, высокий дом демоницы. – И теперь божество будет спать, а лучицу придется вновь лечить, что весьма для нее болезненно.
Вещунья Мудрая не менее верно расстроенная, чем Кали-Даруга и тем, что лучицу придется лечить, и тем, что люди умеют, могут все… все ломать и кромсать, чуть слышно вздохнула, и с трудом сдерживая трепыхание своих тонких губ, проронила:
– Я могу увидеть госпожу?
– Конечно, – тональность гласа рани Черных Каликамов сразу поменялась, и немедля переменились черты ее лица. Дотоль они словно живописали холодную угловатость, а днесь приобрели положенную им мягкость. – Если ты захочешь к ней подняться в опочивальню, только ни в коем случае не буди. Надобно, чтоб она хорошо отдохнула.
– Спасибо, – теперь мелкой зябью пошла и кожа на оголенных руках, лице и шее царицы белоглазых альвов и сама она слегка согнула свой стан, желая стать ближе и ниже существа мощь оного наполняла всю эту комнату и точно отражалась от рубленных стен, дощатого потолка и устланного темно-синим ковром пола.
– Госпожа хотела с тобой поговорить ноне, – проронила Кали-Даруга даже, и, не приметив, как ее властность пригнула голову альвинки, однако, от нее не ускользнуло, что и тонкие губы царицы теперь покрылись крупинками розовых пежин. – Божество желало пойти на встречу прибывающего в поселение субклеточного материала. – При этих словах в белых очах Вещуньи Мудрой на морг перестали кружить золотые лепестки сияния, остекленев, похоже, она была потрясена теми словами. – Я не скрою, – меж тем продолжила демоница, – не скрою от тебя не в восторге от этого желания, но теперь не будем госпоже перечить. Потому устройте все так, чтобы более божество никак не тревожилось, тем паче лучица, это недопустимо. Тот отрок, оный в отличие от иных недоумков может быть почтительным. – Рани на мгновение смолкла, припоминая величание юноши и вздев одну левую руку, провела перстами по губам и второму языку. – Ратша, – наконец досказала она. – Вот пусть этот Ратша под твоим присмотром поговорит с божеством, ей это необходимо. Впрочем, сама проследи, чтоб не было никаких волнений, оно как опасно… Запомни, сейчас опасно для лучицы. Если бы в этом общении не нуждалась госпожа, увы! выросшая в не подобающих для ее статусу условиях, поверь мне, никто из этого человеческого отродья не подошел к ней близко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
