С месяц назад она назвала бы такой ход мыслей склонностью к сумасшествию, но сейчас, после того как она успела познакомиться с кругом и видела их в действии, ее размышления уже не казались ей столь безумными. Она сама чувствовала мощь круга, его возможности и легко представляла, что может случиться, если они сольются с силой Врат Тени, средоточья паранормальных явлений.
Да, ритуалы следует прекратить и закрыть врата. Наложить печать на эту язву, поражающую сознание и отравляющую все вокруг своими гнойными выбросами.
Торн прав, только так и следует поступить.
— Если я пойду с тобой, ты не причинишь никому зла? — спросила Труф.
Торн усмехнулся.
— Пилгрима я убивать не стану, если ты это имеешь в виду. Я и раньше никого не убивал, а сейчас для таких вещей я просто стар. Просто поговорю с Айрин, и она подсыплет кое-что из своих снадобий Пилгриму, а пока он будет дрыхнуть, мы закроем врата. Конечно, голова у него будет болеть крепко, но этого он вполне заслуживает. — Торн улыбнулся.
— Еще как, — согласилась Труф, потирая виски. — Хорошо, и что я должна делать?
Торн посидел еще немного. Они много разговаривали, но все о несущественном — о фильмах, книгах и о Тагханском университете. Труф обнаружила, что представления Торна о культуре и обществе остались у него на уровне 1969 года. Этого и следовало ожидать, ведь с тех пор он жил отшельником. Он охотно разговаривал с Труф, но постепенно лицо его становилось все серьезнее и серьезнее. Вскоре он встал и сказал, что должен срочно уйти.
— Если они заявятся сюда и увидят меня, то отбиться от них мне будет трудновато, — грустно пошутил он.
— Я не боюсь темноты, — ответила Труф.
— Лампу и холодильник, — Торн показал на ящик, — я тебе оставлю. Поешь, там кое-что есть. Пусть эти придурки подумают, что это тебе принесли духи. — Торн презрительно фыркнул и поднялся.
Труф тоже встала. Она обняла его, юношеская хрупкость его тела показалась болезненной.
— Какой ты худой, — сказала она. — Ты, наверное, голодаешь здесь.
— Подумай лучше о себе. — Торн засмеялся. — Значит, ты до сих пор не веришь в магию? — спросил он. — Ну ладно, тогда ночью мы с тобой устроим тут такой спектакль, что участники ритуалов не скоро его забудут.
— Буду ждать, — ответила Труф, и на этот раз она говорила чистую правду.
Торн поднял руку, сложив указательный и средний пальцы наподобие буквы "V".
— Мир вам, — произнес он, отодвинул одну из досок в стене и ушел.
Труф села на лавку и поплотнее закуталась в одеяло. Теперь ей оставалось только ждать.
В ящике оказалось несколько бутербродов, и Труф заставила себя поесть. Ей очень быстро наскучило просто сидеть в своей импровизированной камере, и она решила найти что-нибудь почитать, но, кроме этикетки на бутылке с яблочным соком, ничего не нашла. Прочитав ее с десяток раз, Труф почувствовала, что засыпает.
Разбудил ее лязг металла. Труф открыла глаза и увидела, как открылась дверь и вошла Фиона.
— Ну что, — ехидно спросила она, — как мы себя чувствуем в нашем маленьком уютном гнездышке? Гарет, это ты ее сюда запихнул?
— Нет, — послышался голос из-за спины Фионы.
Труф увидела на них зеленые мантии, и по телу ее пробежала легкая нервная дрожь.
— Пошли, давай, — рявкнула Фиона. — Вижу, ты уже освободилась.
— Может быть, скажем… — заговорил Гарет, но Фиона оборвала его.
— Давай еще разъясним ей ее права, — произнесла она насмешливо. — Ну ладно, сучка, слушай: ты имеешь право делать то, что я тебе прикажу. Все! Вставай, пока я не разделала тебе физиономию. А если ты не будешь повиноваться мне, — она посмотрела на Гарета, — тебе намнет бока Джулиан.
— Джулиана уже нет, — отмахнулась от нее Труф.
— Да что ты говоришь? — Фиона презрительно скривила губы и дернула Труф за руку.
— Гарет, и ты позволяешь ей помыкать собой? — спросила Труф.
— Я… — Он замялся.
— Позволяет! Бери ее за другую руку! — прикрикнула на него Фиона. — И позволит, потому что я разрешаю ему спать со мной. Правда, придурок? — Фиона впилась ногтями в руку Труф. — Бери ее! — приказала она Гарету, и вдвоем они поволокли Труф в круг истины.
Еще на подходе к первому этажу Труф почувствовала, что в доме происходит что-то странное, но совсем не то, что она предполагала. Из дверей храма, словно из жерла чудовищной раскаленной печи, вырывалась неведомая сила, в глазах Труф вдруг все потемнело, затем темноту стали прорезать разноцветные языки пламени. Казалось, что горит сам воздух.
Еще на улице, сквозь шум дождя, Труф услышала тихое, заунывное пение.
Они подошли к дверям в храм, и только здесь Труф поняла, что ритуал давно начался и сейчас ни она, ни Торн не способны остановить его. Ритуал продолжался уже несколько часов.
Но где же Торн? Почему он не приходит и не спасает ее?
Как только Гарет открыл двери, Труф почувствовала, как на нее набросилась дикая, бесплотная, но разумная энергия и ввергла ее в черный омут, кровожадный, жаждущий человеческой плоти и насыщающийся ею. Раздирая сознание Труф, эта ненасытная, всепожирающая сила швырнула Труф в прошлое, и она увидела себя маленькой девочкой, отчаянно стремящейся уйти вслед за своей матерью в царство смерти. Труф закричала, агония прошла по всему телу, и в этот момент она почувствовала, что в ней высвободилась тайная, неизвестная ей самой психическая энергия.
Словно пелена спала с Труф. Она ощутила, что все ее восприятия сместились, она совершенно отчетливо слышала биение пульса сущности и бытия, казалось, что и то, и другое сконцентрировалось в ней. Это и был настоящий, реальный мир, который она увидела, но, возможно, слишком поздно.
Труф увидела круг свечей и услышала шум дождя, многократно усиливаемый акустикой зала. Лайт высоким голосом пела какой-то заунывный мотив, уставившись на Труф невидящими глазами. Труф вздрогнула, поразившись силе голоса Лайт. Глаза ее горели ярким огнем, казалось, что Лайт источает энергию, способную подавить и сами Врата Тени, и его обитателей. Тело Труф тряслось в такт биению пульса дома, а перед глазами плясали яркие искры и мелькали многоцветные полосы.
Она попыталась вглядеться в Лайт и увидела, как та извивается, закидывая назад голову. Лайт находилась в глубоком трансе, стоя у изголовья алтаря, она выкрикивала какие-то заклинания на странном, неизвестном языке. Вскоре тело ее замерло и превратилось в огненный факел, а каждое произносимое ею слово, казалось, повисало в воздухе. Труф поняла, что сейчас Лайт ведет весь ритуал, вся сила сконцентрирована в ней, остальные стали не нужны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
