Ренни наморщил лоб, изобразив мыслительный процесс.
Куртнолл кивнул:
— Понятно. В таком случае послушаем, что скажет шеф.
Патрик Крейг в этот день встал пораньше и приготовил для Джоя королевский завтрак, положив в миску мозговые косточки.
Сам же Патрик съел бутерброд с сыром, выпил кофе, затем принялся за шоколад. Перед полетами он всегда съедал плитку, чтобы «не дать мозгам засохнуть».
Сегодня Патрик следовал годами выработанному распорядку, только немного нервничал.
Собака ела на удивление вяло, долго пережевывая каждую кость.
— Что с тобой, Джой? — Крейг присел на корточки рядом с собакой. Потрепал колли по загривку. Джой посмотрел на хозяина тоскливым взглядом, от которого Крейгу стало не по себе.
Джой ткнул длинной мордой миску и перевернул ее. Затем понуро подошел к хозяину.
«В чем дело, Джой, ты так любил эти косточки? — мысленно спросил его Патрик. — Или ты предпочел бы стать бродячей собакой?»
— Собирайся, друг мой, сегодня я беру тебя с собой. — Крейг обращался с собакой как с человеком. — Собирайся!
Но что мог взять с собой его единственный друг?
Патрик надел на присмиревшего Джоя ошейник и повел его к машине. По пути они встретили соседку, миссис Шнайдер.
— Доброе утро, мистер Крейг.
— Здравствуйте, миссис Шнайдер, — отозвался Патрик.
— Сегодня Джой поедет с вами?
— Да, ему надо размяться, слава Богу, у меня выдалось свободное время.
— Счастливого дня, мистер Крейг.
— И вам того же.
Патрик вывел «ягуар» из гаража. Открыл дверцу. Джой прыгнул на заднее сиденье. Когда они поехали, собака смотрела не вперед, как обычно, а назад, туда, где остался дом, который вскоре скрылся за деревьями.
Крейг внезапно осознал, какую высокую цену ему предстоит заплатить за акцию возмездия.
— Ты простишь меня, Джой, ты простишь меня, — бормотал Крейг по дороге.
Он свернул на пустырь. Открыл дверцу машины и выпустил собаку. Джой, пробежав несколько кругов, покорно, смирившись со своей участью, подошел к хозяину.
— Прощай, друг! — Патрик сделал собаке укол. Затем бережно взял ее и положил в вырытую яму.
Спустя несколько минут он стоял у небольшого холмика, под которым покоился его верный друг.
— Ты простишь меня, Джой…
— А этот вечер тебя не разорит? — осторожно спросила девушка Виталия Лутовинова, когда они заняли столик в одном из лучших ресторанов Екатеринбурга.
— Наступит день, когда я смогу купить все рестораны города, — с американской улыбкой ответил Виталий. — Ты не забыла, какое событие мы сегодня отмечаем?
— Второе рождение писателя Лутовинова!
— А ведь точно подмечено! — воскликнул Виталий. — Можно сказать, что я становлюсь самим собой.
— По-моему, старый Лутовинов имел свою прелесть, — с легкой грустью вздохнула Саша. — Мне бы очень не хотелось, чтобы его испортили деньги и слава.
— Деньги и слава портят только дураков, — безапелляционно заявил Виталий. — Надеюсь, ты меня дураком не считаешь?
— О великий из великих, у меня и в мыслях не было считать вас… неумным.
— Охотно верю. Ну что ж, в таком случае пора заказать что-нибудь экзотическое. Ты уже просмотрела меню?
— Я полностью полагаюсь на ваш вкус и ваши финансовые возможности, о будущий владелец сети ресторанов.
Лутовинов, щелкнув пальцами, подозвал официанта и перечислил блюда и спиртные напитки, которые хотел бы видеть на своем столе. Затем, откинувшись на спинку стула, Виталий закрыл глаза:
— Неужели я и вправду вскоре стану сказочно богатым? — Он помолчал. — Если серьезно, то я теряюсь в догадках, зачем американцы затеяли это грандиозное расследование.
— По-видимому, ты и в самом деле им интересен, — предположила девушка. — Они хотят на тебе заработать.
— Нет, у меня такое ощущение, что причина не в этом. С какой стати, к примеру, они спрашивали, каких героев придумал я, а каких — Соболев?
— Они проверяют свою версию. Нельзя же быть таким подозрительным.
— Ты права. После соболевского обмана я стал сверхподозрительным и подозреваю без причины всех и вся.
— А станешь богатым — вообще никому не будешь доверять. Тебе будет казаться, что все только и помышляют, как у тебя украсть кусок.
— Да, большие деньги — большие проблемы. Но пока что я не богат, поэтому беспокоиться мне не о чем.
— Беспокоиться надо сейчас, когда появятся деньги, — до тебя уже будет не достучаться. Ты лишишься спокойствия.
— А разве те, у кого в кармане ни копейки, живут в спокойствии?
— Я другое спокойствие имею в виду, душевное.
— Не думаю, что все так однозначно. — Лутовинов помолчал, потом вдруг спросил: — А с Катей Шадриной ты давно знакома?
— Сколько себя помню. Она мне как сестра. Правда, у нас разные идеалы. Катьке, к примеру, нравится этот смазливый мальчишка Ди Каприо, а я его не выношу. За этим Лео она и помчалась на «Титаник». И как выяснилось, напрасно: он отказался от путешествия. Пожалуй, из-за этого красавчика мы чаще всего и ссорились. Конечно, со стороны это, наверное, выглядело смешно: две подруги чуть ли не дерутся из-за какого-то голливудского актера. Но так получалось, слово за слово и… пошло-поехало. Я доказывала, что он в подметки не годится Кевину Костнеру… Ой, проговорилась…
— Костнер мне тоже нравится, — успокоил ее Лутовинов. И тут же добавил: — Как актер, разумеется.
— Вот видишь. Сразу видно, что перед тобой образованный человек. А она… — Саша обреченно махнула рукой, будто в жизни еще не встречала более безнадежного случая.
— А как насчет местных кумиров? — полюбопытствовал Виталий.
— Эта информация содержится под грифом «совершенно секретно». Тебе доступ к ней запрещен.
— Я так и полагал, — не смог скрыть своего разочарования Виталий. — А если я использую свои гипнотические способности и прочитаю твои мысли?
— Только попробуй. Многого ты там все равно не прочитаешь, но на всякий случай спрячу свои мысли подальше, чтобы никакой Лутовинов до них не добрался.
— Этот проказник Лутовинов до Америки добрался…
Девушка мило улыбнулась.
— А теперь мы выпьем шампанское, — посмотрев ему прямо в глаза, сказала Саша. — Есть за этим столом мужчины?
— Есть! — рассмеялся Виталий, разливая по бокалам вино. — Жаль, конечно, что я не Кевин Костнер.
— А кто сказал, что ты хуже?
Глава подразделения по борьбе с терроризмом Джордж Сидней окинул подчиненных пронзительным взглядом из-под очков в роговой оправе. Стикс при встрече с шефом почему-то всегда вспоминал преподавателя математики в колледже, который осматривал класс, прежде чем вызвать кого-нибудь отвечать урок. И хотя математика была его любимым предметом, Ренни каждый раз невольно съеживался под этим буравящим взглядом.
Когда Куртнолл и Стикс расположились за столом, шеф резко произнес:
— Вляпались мы с вами, ребята, в историю. Вляпались так, что даже хвоста не видно. Или я не прав?
Ренни показалось, что Джей Си, как все звали начальника за глаза, с надеждой ждет опровержения. Мол, совсем нет, никуда мы не вляпались, шеф, все идет отлично. Но Куртнолл и Стикс молчали. Ренни не собирался ему рассказывать о догадках своей любовницы. Так и работу потерять недолго.
— За двадцать лет службы я еще никогда не находился в столь глупом положении. Да, именно глупом. Конечно, Вудфорд и психологи поработают над письмом, но что можно сказать по клочку бумаги? Да еще при дефиците времени.
Джей Си выглядел подавленным. Таким шефа они прежде не видели. Стикс, бросив на него сочувственный взгляд, неожиданно для самого себя произнес:
— У меня есть кое-какие наблюдения.
Джей Си медленно поднял на него усталые глаза. В них блеснул робкий лучик надежды.
— Слушаю, сынок.
— Вы, наверное, помните журналистку Джейми Филлипс. Она еще помогла нам…
Джей Си взмахом руки остановил его:
